Книга Стеклянный угорь, страница 87 – Дж. Дж. Фиртел

Лотти выставила вперед руку, а Джанет застыла на месте.

— Уже почти готово, – выпалила Лотти. – Последнюю гайку затягиваем.

— Женщины чинят грузовики, – вздохнул Отис. – Дожили.

Он дал задний ход и поудобнее устроился на подушке, лежавшей на широком металлическом сиденье трактора.

— Что ж, мне еще косить и косить. Дождь собирается. – Отис переключил передачу, трактор дернулся и вскоре исчез из виду.

Две женщины словно приросли к месту, а когда тарахтение затихло вдали, шмыгнули обратно за фургон.

— Как думаешь, что он успел разглядеть? – спросила Лотти.

— Да он слепой как крот, – успокоила ее Джанет, сама далеко не уверенная в этом. Еще недавно она говорила Джесси, что Отис ничего не упускает.

— Следующий может быть поглазастее, – проворчала Лотти. – Надо сунуть его обратно в фургон. И поскорее.

— Надо позвонить в полицию, – возразила Джанет.

Лотти отошла на шаг и воззрилась на работодательницу.

— Чтобы они нашли перемазанную кровью крабовщицу рядом с трупом? На котором полно наших с тобой отпечатков? – Она нагнулась и снова подхватила мужчину под мышки. – На счет три, – опять скомандовала она, но считать не стала. Они перевалили тело обратно в фургон.

Джанет, задыхаясь, сорвала записку на коричневой бумаге со лба мужчины и сунула себе в карман. Совместными усилиями они закрыли дверцы. Джанет заперла их на защелку и шагнула к кабине, но Лотти положила руку ей на плечо.

— Я сама поеду, – сказала она. – Оставайся здесь. Убери всё. Потом позвонишь.

Джанет снова подалась к кабине, но на этот раз работница встала перед ней и преградила дорогу.

— Я сама поеду, – повторила она. – Нечего тебе рисковать. Вместо этого прими ванну, а одежду сожги. Туфли – в пролив. Слушай меня. – Она обошла Джанет и забралась в кабину все так же мирно гудевшего грузовика. – Ключи, – Лотти выставила вперед руку, и Джанет отдала ей ключи.

— Куда ты поедешь? – спросила она, когда Лотти включила первую передачу.

— К Джесси, – отозвалась та.

— Постой, Джесси? – переспросила Джанет. – Кажется, ты говорила, что не знаешь такого.

— Я сказала, что не знаю коренного американца по имени Джесси Эд Дэвис, – кивнула Лотти. – А с Дэнни Нирински мы вместе учились в пятом классе.

И она отъехала, оставив на дороге аккуратный черный полумесяц. Джанет, все еще ничего не понимая – труп неизвестного мужчины, загадочный Дэнни Нирински, – услышала хруст раздавленного пластика из-под колес отъезжающего грузовика. Когда Лотти скрылась вдали, она посмотрела на землю. На гравии лежала расплющенная черная табличка с именем. Джанет подобрала ее и перевернула – пластик растрескался, но выпуклые золотые буквы на лицевой стороне по-прежнему гласили: «Микки Киган».

* * *

Джанет вошла в дом и положила табличку с именем Микки Кигана на кухонную столешницу. Потом достала из кармана свою записку на коричневой бумаге. «Есть разговор насчет Саймона и денег». Теперь она понимала, что записку истолковали однозначно: Джанет тоже замешана, хоть и неизвестно в чем.

Опустив глаза, она увидела покрывающие одежду темные пятна крови Микки Кигана и судорожно втянула в себя воздух. Комната тут же закружилась, и Джанет ухватилась за столешницу, чтобы не упасть, но лучше не стало: горло сдавило, во рту пересохло.

Вскарабкавшись по лестнице, она, не раздеваясь, залезла в душевую кабину и пустила холодную воду – на себя, на одежду, на пятна. Глядя на закручивающуюся над сливом красную воронку, она вспомнила, что уже видела такое в фильме «Психо» в летнем открытом автокинотеатре у кооператива, где раз в неделю крутили старые ленты. Джанет попыталась сказать что-то вслух, но слова не выходили наружу: голос пропал. Она содрала с себя одежду и бросила в ванну, а себя отскребла до красноты.