Книга Книжники. В объятиях прошлого, страница 80 – Ирина Фуллер

Он проговорил это именно так: «И-л-и-я». Как будто имя какого-нибудь пророка. У них и разница-то в возрасте была всего десять лет. Но «Илия» — фигура решительно более солидная, чем просто «Илья», и слишком значимая, чтобы играть роль друга или даже старшего брата.

— Кому-то надо было объяснить тебе, когда мы едим хрен, а когда горчицу, — усмехнулся тот.

— Как ты помнишь, меня сломили еще укроп и петрушка.

— Артур никак не мог понять, зачем мы везде добавляем зелень, — это Илья пояснил Констанции, сидящей с каменным лицом. — Каждый раз, получив блюдо, он страдал: «Но зачем опять укроп?», — Илья произнес это, имитируя сильный британский акцент. — Долго пытался выяснить, к каким блюдам идет укроп, к каким петрушка, но однажды столкнулся с кинзой и бросил это.

Артур и Илья рассмеялись, духовно соединившись в этом чудесном воспоминании. Констанция мрачно посмотрела на хозяина кабинета. Он вообще-то собирался уходить?

Пока Кинг занимался чаем, Констанция стучала ногтями по столешнице, избегая смотреть на Илью. Тот, напротив — глядел на нее с интересом.

Неприятное напряжение между ними висело, пока Кинг, наконец, не оставил их наедине. Тогда оба заговорили одновременно:

— Мог бы сказать!

— Извини, что не предупредил!

Они снова замолчали.

— Это ты, интересно, о чем? — язвительно уточнила Констанция. — О своем визите или о том, что был наставником Кинга?

Он вздохнул:

— Ты столько раз говорила, как ненавидишь Артура Кинга, у меня просто язык не повернулся сказать, что мы с ним приятели.

— И позволил мне все это время говорить о нем гадости!

— Есть что-то лицемерное в том, чтобы говорить о человеке гадости только тем, кто с ним не знаком, не находишь? — поддел он.

— Вечерами созванивался, пересказывал ему все… — продолжала злиться Констанция.

Илья добродушно усмехнулся и сказал:

— Разумеется, нет, Конс. Это было бы подло.

Констанция закатила глаза.

— Хочешь сказать, ни разу не упоминал меня в разговоре?

— Упоминал. Но говорил только о твоих достижениях в работе. В конце концов, это в какой-то степени и его заслуга как наставника.

Это здорово взбесило ее, пускай и было отчасти справедливо.

— Ну ты и осел, — раздраженно бросила она.

— Не хотел тебя обидеть.

Илья Петрович Торин занимал высокий пост в Центральном Аппарате, был на хорошем счету у начальства, всегда подчеркнуто радел за интересы Библиотеки, активно поддерживал корпоративную культуру, создавал впечатление невероятно занятого человека. Наедине с Констанцией он превращался в обходительного ласкового кота. Она же не верила ни в один его образ — каждый казался хорошо выученной ролью. Каким был этот человек на самом деле, она так и не сумела разобраться.

— Объясни, почему молчал, — потребовала она.

Илья вздохнул.

— Арт отзывался о тебе, как о девчонке, которая слишком старается проявить себя. Назойливой и деятельной. Мне показалось… неуместным рассказывать тебе об этом. В любом случае все это в прошлом, верно? Приступим к интервью.

Констанция сердито дышала несколько секунд, затем вспомнила, что решила быть хладнокровной, равнодушной и безучастной. Тогда королевским взмахом руки она позволила начать опрос.

Нет, они не были близки с Кларой, но по работе контактировали регулярно. Нет, она не замечала ничего странного. Нет, сама ни разу не пользовалась злосчастной лестницей. В ночь смерти находилась на задании.