Книга Книжники. В объятиях прошлого, страница 77 – Ирина Фуллер

Та, которую Констанция хранила в память о друге, оказалась на месте, прикрепленная к перегородке из матового стекла. Значит, в Абонементе обронили другую закладку Егора. Кто и при каких обстоятельствах?

Егор исчез на следующий день после корпоратива, фото с которого так небрежно обсуждал с Констанцией Аврелий. Разумеется, коллеги из Внутренней службы занимались этим делом. Но ей, Констанции, никто не доложил о результатах. Ю намекнул, что ее это не касалось. Статус стажера не предполагал доступа к информации с таким уровнем секретности.

— Я должна как-то объяснить себе его исчезновение! — воскликнула тогда в сердцах Констанция.

— Сгорел на работе, — холодно ответил Ю.

Он умел мгновенно из заботливого дядюшки превращаться в сурового начальника, и Констанция отлично знала: с таким Юджином спорить бессмысленно.

Егор всегда поддерживал Констанцию. Так вышло, что он стал ее первым близким другом. В школе она чувствовала себя посмешищем, хотя и старалась учиться хорошо, чтобы все видели: она кое-чего стоит. В этом бесконечном одиночестве и попытках понять, что же с ней было не так — не считая идиотского имени — книги стали спасением. Выбор филологического факультета был очевиден.

В университете Констанция пыталась участвовать в жизни группы, завела несколько знакомых, которых могла бы назвать приятелями. Но не более. В двадцать лет никто уже не дразнил ее Канализацией, но оказалось, что нестандартное сочетание имени и фамилии — единственная деталь, которая вызывала интерес у окружающих.

Неудивительно, что она предпочла погрузиться в мир книг и влюбиться в вымышленного персонажа. Правда, когда мистер Дарси материализовался перед Констанцией, она решила, что свихнулась. Но затем перед ней открылась тайна Библиотеки.

Неудивительно и то, что стажером она старалась пуще прежнего, из кожи вон лезла, только бы показать всем: они сделали правильный выбор. Констанции отчего-то казалось, что ее все время оценивали.

Каждое уничижительное слово, каждый недовольный взгляд, критика любого рода больно жалили.

А Егор вдруг решил, что она замечательная. Констанция не верила в искренность его слов, он, конечно же, сильно приукрашивал действительность. Однако то, что у него вообще было такое желание, тоже много значило.

Его исчезновение стало слишком большим потрясением и одной из причин ее отъезда в Москву.

Не пришло ли время узнать больше о том, что случилось с другом?

Мысль, несомненно, была правильная, но Констанция не знала, с какой стороны подступиться. Когда выходные плавно перетекли в начало рабочей недели, рутина снова затянула в свою паутину. Требовалось сделать так много: дописать отчет, обсудить с Ариной предполагаемый график на ближайшую неделю, разложить новые канцтовары по ящичкам тумбочки, проверить отчет стажера… Ранее Констанция поняла, что упустила эту важную задачу, и теперь постаралась ознакомиться со всеми карточками, которые заполнил Аврелий. У него получался удивительно складный, понятный, где-то даже увлекательный рассказ. Может, ему и правда стоило вести летопись Библиотеки.

Когда, наконец, по просьбе Милы Констанция отыскала фотографии Графа Монте-Кристо и отправила их на печать, в отдел влетела Арина. Она казалась одновременно собранной и встревоженной. Крупные очки делали ее не деловой, а какой-то совсем юной, уязвимой, и теперь казалось, что на плечи отличницы-старшеклассницы взвалили обязанности прораба на стройке. В такие моменты ей наверняка хотелось, чтобы вечно отсутствующий Максим Николаевич все-таки вышел на работу.