Книга Книжники. В объятиях прошлого, страница 74 – Ирина Фуллер

Следующие несколько часов он безропотно исполнял указания Констанции, посмев пожаловаться только ближе к обеду.

На эту попытку вызвать сострадание откликнулась Мила, сидевшая на краю стола Констанции и ожидавшая информацию по своей охоте:

— Ты наказан, Ава. Прими это с достоинством.

Тот сердито вспыхнул:

— Где ваше сострадание? Я едва не погиб!

— От того, что ты напоминаешь мне о собственной ошибке, ситуация не становится лучше, — бросила Констанция, не отрывая взгляда от компьютера.

Она искала для Милы оставшиеся после прежней охоты снимки графа Монте Кристо.

— Признайся, ты злишься не из-за того, что я подставился Миледи, а из-за того, что соврал про нас друзьям.

Она даже комментировать это не стала.

«Разумеется, да».

— Но тебе не кажется, что я достаточно наказан? У меня дырка в боку. Разве это не чрезмерно суровая кара за мелкое желание не выглядеть последним неудачником перед бывшей?

— По роще осиновой, по роще калиновой, — пропела вдруг Мила, постучав пальцами по столешнице.

— Не нужно путать причину и следствие, Тиберий, — тем временем строго сказала Констанция и сердито отодвинула клавиатуру. — Ты получил ранение из-за того, что оказался достаточно самонадеян и беспечен, потерял бдительность в присутствии такого персонажа, как Миледи. Ошибка — дырка.

— На именины к щенку, — раздался тихий голос Милы.

— А потом ты втянул меня в обман, воспользовавшись чувством вины и жалостью к твоему состоянию, — продолжила Констанция. — За это ты будешь до конца жизни носить мне кофе.

Аврелий прижал руку к тому месту, где его ранила Миледи.

— Прошло три дня. Достаточно много, чтобы простить. Недостаточно много, чтобы я совсем не чувствовал боли, и ты так меня терроризировала.

— В шляпке малиновой, шел ежик резиновый…

Констанция посмотрела на Милу, которая продолжала напевать красивым, мелодичным голосом. Заметив прикованное к ней внимание, та эффектно, на оперный манер закончила:

— С дырочкой в правом боку.

Констанция поджала губы, силясь не рассмеяться. Все же ей было немного жаль Аврелия, не стоило делать его беду поводом для шуток.

К тому же книжники все еще старались избегать громких разговоров, смеха и явного веселья. Клара мало с кем общалась по-настоящему близко, однако ее ценили. Ужасная гибель — упала с передвижной лестницы у книжных стеллажей в Абонементе — шокировала всех.

Для Констанции же это происшествие оказалось еще более значимым, чем для остальных, и вовсе не из-за особой привязанности к скончавшейся женщине.

Случилось кое-что, что пока не поддавалось логическому анализу, но определенно имело значение.

В пятницу, спустя три часа после того, как Констанция приехала в Библиотеку из больницы и узнала о трагедии, на нее вновь распределили дело. Она отправилась в Абонемент, чтобы получить ловец. Лицо Христофоры Николаевны, красное и опухшее от рыданий, вызывало зеркальное желание поддаться слезам. Смерть прошла так близко: это не могло не рождать мысли о хрупкости человеческой жизни и воспоминания о других потерях.

Однако, взглянув на формуляр с адресом, Констанция ощутила короткую вспышку радости. «Малая Морская, 10». Дом Пиковой дамы. Известное литературное место, но не то, где устроился бы с книгой обычный читатель. Можно было рассчитывать на то, что персонаж сбежал именно из повести Пушкина. Которую Констанция, правда, не читала. Поэтому она обратилась к Христофоре Николаевне: