Книга Иномирная акушерка ее величества, страница 123 – Юлия Зимина

«Идиотка, — пронеслось в голове чиновника. Впервые за годы брака он почувствовал к этой женщине глухое, чистое отвращение. — Тупая, как пробка!»

Ему грозит мучительная смертная казнь, если элитные псы императора доберутся до его кабинета, а она, дура набитая, убивается о том, что больше не сможет хвастаться перед своими лицемерными подружками очередным заморским колье или изумрудным браслетом!

— Ты, может, здесь останешься?! — не выдержал старик. Он резко открыл глаза и злобно рыкнул на жену, не в силах больше терпеть это нытье.

Притихший сын, вжавшийся в угол сиденья, от гневного тона отца вздрогнул, но не проронил ни слова, предпочитая слиться с обивкой.

Жена прекратила выть. Подняла на мужа заплаканные, опухшие глаза и громко шмыгнула носом.

— А… — робко спросила она с проблеском наивной надежды. — А можно?

На лице старика отразилась поистине потрясающая гамма эмоций — от глубочайшего разочарования до откровенного, тошнотворного отвращения.

— Конечно, можно, — презрительно, кривя губы, фыркнул чиновник. — Почему нет? Только учти: когда стража императора придет в наш дом, вместо моей головы по эшафоту весело покатится твоя!

Услышав это, супруга испуганно распахнула глаза и задержала дыхание, словно ей уже пережали горло.

— Ты действительно, своим скудным куриным умишком полагаешь, что если останешься в столице без меня, то твоя жизнь будет прежней? — с издевкой продолжил добивать ее муж. — Что тебя не кинут в сырую темницу?! Что, как и раньше, будешь устраивать балы и веселиться?! — наблюдая, как супруга в немом ужасе глупо хлопает слипшимися от слез ресницами, чиновник лишь раздраженно фыркнул. — Идиотка безмозглая! — процедил он, брезгливо поджав губы и демонстративно отворачиваясь к окну.

Карета слегка подпрыгнула на брусчатке. Они приближались к цели. Но посидеть в тишине и насладиться иллюзией спасения лорду Торнтону не удалось. Стоило их кортежу только подъехать к массивным столичным воротам, за которыми простирался темный тракт и желанная свобода, как экипаж остановился.

Слуха чиновника коснулся жесткий, властный голос снаружи:

— Стой! Выезд запрещен!

Заместитель министра мгновенно напрягся. Тело сковало ледяным параличом. Он затаил дыхание и медленно посмотрел на своего сына. Руперт, поняв, что запахло жареным, испуганно затряс нижней губой.

— Позвольте узнать, почему же запрещен? — послышался уверенный голос кучера, в которого предусмотрительно переоделся один из самых опытных, вооруженных до зубов наемных стражей чиновника. Ведь должен же был их кто-то защищать в дороге в случае нападения разбойников.

— Приказ командира! — коротко и глухо донесся ответ из темноты.

— Командира стражи южных ворот? — снисходительно, с легкой долей наглости усмехнулся кучер-наемник. — Послушай меня, служивый. Вот только тот уважаемый человек, которого я сейчас везу, стоит куда выше вашего командира!

Сейчас, по мыслям и расчетам заместителя главного казначея, сидящего внутри и потеющего от ужаса, кучер должен был достать его личный золотой знак чиновника  и ткнуть им прямо под нос несговорчивому стражнику. Тот просто не сможет не испугаться статуса. Смиренно отступит в сторону, отдаст честь и распахнет ворота. Так было всегда. Везде в столице золото и власть открывали любые двери.