Книга Иномирная акушерка ее величества, страница 151 – Юлия Зимина

Старик, шурша халатом, шагнул вперед. Я остался у дверей, скрестив руки на груди, отслеживая каждое его движение.

— Я задам тебе вопрос, — голос Олдена был ровным, но в нем звенела сталь. — И ты ответишь мне правду. Любая, даже самая маленькая ложь — и из этого кабинета ты уйдешь в подземелья. А оттуда, как всем известно, обратной дороги нет.

Старик судорожно закивал, прижимая трясущиеся руки к груди.

— Вспоминай, — медленно произнес Олден. — Ту ночь. Двадцать с лишним лет назад. Когда наложница моего отца рожала.

Лекарь замер. Его маленькие глазки забегали, грудь заходила ходуном. Он попытался придать лицу выражение растерянной задумчивости.

— Ва-ваше величество… — пролепетал старик. — Столько лет прошло… Я ведь уже не молод… Память не та…

— Память у тебя прекрасная, — холодно отрезал Олден. — Не оскорбляй меня глупыми отговорками.

— Я… я правда не помню подробностей той ночи… — кашлянул лекарь. — А в чем, собственно, проблема? Девочка родилась мертвой и…

— Замолчи!

Олден резко подался вперед, упираясь ладонями в столешницу. Я видел, как его челюсти сжались, а на скулах заходили желваки.

— Замолчи и слушай меня внимательно, — заговорил император, медленно поднимаясь из-за стола. Он обогнул его и шагнул прямо к старику. — У меня есть все основания полагать, что ты сейчас лжешь мне в лицо. Я знаю, что та девочка не умерла. Знаю, что она жива. Что выросла. Хочешь проверить, насколько подробно я осведомлен? Хочешь, чтобы отдал приказ привести ее сюда прямо сейчас, и она лично подтвердила правду… своим родимым пятном у нее на пояснице?

Я знал, Олден блефует. Он не станет вести сюда Лизу, выдавая ее. Но лекарь был иного мнения. Старик так побелел, что стал похож на свою же седину.

— Ваше… ваше величество… — едва слышно прошептал он.

— Я даю тебе один-единственный шанс, — голос Олдена опустился до глухого, угрожающего рокота. — Один шанс рассказать всё самому. Сейчас. Здесь. Или  призову дознавателя, и ты будешь умолять о смерти задолго до того, как мы дойдем до сути. Выбирай.

Лекарь рухнул на колени.

Раздался глухой стук — старик ударился коленями о мраморный пол и всхлипнул, прижимая ладони к лицу.

— Я… я скажу… всё скажу… — задыхаясь, забормотал он. — Только… только не пытайте, ваше величество! Я старый человек, не выдержу… Я скажу…

— Говори, — холодно бросил Олден, нависая над ним.

Старик трясущимися пальцами вытер слезы и судорожно вздохнул.

— Девочка… она родилась живой, — наконец прошептал он. — Здоровой, крепкой. Я… я закрыл ей рот, чтобы она не закричала, чтобы наложница не услышала. А ей сказали, что ребенок мертворожденный, без души. Мне было приказано… приказано умертвить дитя сразу же после родов.

В кабинете воцарилась давящая тишина. Олден стоял неподвижно, как каменное изваяние.

— Но я… я не смог, — старик всхлипнул. — Не смог лишить жизни невинного младенца! Это… это было выше моих сил! И тогда я… я капнул ей в рот пару капель сонного зелья, чтобы она не плакала, чтобы не привлекала внимания. Завернул в чистые пеленки. И ночью, тайно вынес из дворца через старый служебный ход, что ведет в сад. А оттуда — за стену, к реке. Положил девочку в плетеную корзину… и пустил по течению. Я надеялся… всем сердцем надеялся… что ее кто-нибудь найдет. Что она выживет. Что обретет семью. Потому что там, где она родилась… ей места не было. Не оставили бы в живых, ваше величество…