Книга Иномирная акушерка ее величества, страница 35 – Юлия Зимина

— Я ждала вас. Была уверена, что придете и заведете этот разговор.

— Вот как? — мой голос не выразил ни капли удивления, хотя внутри всё напряглось, словно перед броском. Рядом с ней невозможно было расслабиться.

— Так вы зададите свой главный вопрос? Или мне сказать самой? Об этом я могу поведать только вам одному.

— Почему только мне? — я слегка подался вперед.

— Потому что вы — брат императрицы, — твердо ответила она. — Брат, который, если верить воспоминаниям Нерии, до безумия любит свою сестру. Который ради нее прошел кровавый и нелегкий путь. У нас с вами одна цель.

Я не изменился в лице. Гранитная маска осталась на месте, лишь молчаливо смотрел на нее, ожидая продолжения. Мое сердце билось ровно, но внутри всё натянулось, как тетива арбалета.

Иномирянка сделала глубокий вдох, ее взгляд потяжелел.

— Я уверена, что во всем виновата вдовствующая императрица, — произнесла девушка, озвучивая вслух то, о чем во дворце боялись даже шептать в самых темных подвалах. — Именно ее руками, интригами и приказами совершалось то, что на протяжении стольких лет происходило с вашей сестрой.

Услышать это вслух было больно, но одновременно… принесло странное облегчение. Мои подозрения разделил кто-то еще.

— Что с этой правдой делать дальше, я не знаю, — призналась иномирянка, устало потерев виски. — Я врач, а не политик. Но готова защищать императрицу до последнего вздоха. Костьми лягу, но прослежу, чтобы она выносила и родила здорового малыша. И я очень надеюсь, командир, — девушка вскинула на меня свой пронзительный, колдовской взгляд, — что в этой войне вы мне поможете. Гораздо спокойнее, когда рядом мужское, крепкое плечо такого умелого воина, как вы.

Покои вдовствующей императрицы

Покои вдовствующей императрицы утопали в показной роскоши, но воздух в них был тяжелым и удушающим. Обстановка звенела от невысказанного напряжения.

Хозяйка покоев сидела в кресле с высокой резной спинкой, напоминая застывшую перед броском кобру. Она была полна ледяной, всепоглощающей ярости. Ее взгляд, устремленный на мерцающее пламя в камине, был острее наточенных кинжалов. Ей до дрожи в пальцах хотелось вскочить, закричать во весь голос, затопать ногами и разнести здесь все к чертям собачьим. Хотелось выпороть всех слуг, какие только попадутся под руку, чтобы хоть немного выплеснуть ту жгучую, едкую злость, которая была вызвана поведением ее родного и единственного сына. Но она сдерживалась. По статусу не положено. Вдовствующая императрица не имела права на проявление эмоций.

А ведь она за этого неблагодарного мальчишку столько крови пролила! Не своей, конечно. Чужой. Крови предателей.

Олден был еще совсем мал, когда двое старших верховных советников, ослепленные жаждой власти, решили устроить мятеж. Император — ее супруг — тогда погиб от отравленного клинка. И что сделала она? Вместо того чтобы забиться в темный угол, трястись от страха за свою жизнь и лить бессмысленные женские слезы, взяла всё в свои руки. Императрица-мать лично призвала верных стражей и утопила мятежников в их собственной крови. Смогла удержать трон, на котором сейчас так уверенно сидел ее сын. Заслуженный правитель, а не какая-то самозваная шваль!

Вот только этот правитель, пусть он и был ее плотью, непростительно поглупел, едва заслышав пресловутый «голос сердца». Он категорически не желал принимать волю своей родной матери, которая рисковала собственной головой, чтобы он в будущем имел абсолютную власть!