Книга Иномирная акушерка ее величества, страница 87 – Юлия Зимина

— Если будем сидеть тихо, сложа руки, и ничего не предпринимать, то долго, — сухо ответила она, коротко кивнув, и снова устремила свое внимание на водную гладь озера. — Олден что-то заподозрил. Это неоспоримый факт, — произнесла она, брезгливо сжимая накрашенные губы. — Скорее всего, мерзавка Аэлина посмела наговорить ему про меня гадостей.

— Говорить правителю про его мать, обвиняя ее в чем-то и совершенно не имея на то доказательств, — нервно хмыкнула Реджина, теребя кольцо на пальце, — это откровенная глупость. Не думаю, что Олден позволил бы ей подобных дерзких речей в вашу сторону. В конце концов, вы — его родная матушка. Женщина, которая, рискуя собой в годы мятежей, спасла своего сына и отстояла трон. Он в неоплатном долгу перед вами.

Вдовствующая императрица медленно, задумчиво кивнула, соглашаясь с логикой наложницы.

— Ты права, — послышался тяжкий вздох. — Открыто обвинив меня без фактов, Аэлина бы только настроила Олдена против себя. Но это не отменяет того, что она во дворце, а мы… здесь! — императрица-мать подалась вперед, в ее глазах вспыхнул дьявольский огонь. — Пока мы здесь с тобой… отдыхаем, — каждое слово было пропитано ненавистью, — эта безродная девка пудрит голову моему сыну!

— Как думаете? — предельно осторожно, понизив голос, спросила наложница, бросая взгляд на стражу у входа на террасу. — Она уже… понесла?

— Я в этом даже не сомневаюсь! — злобно фыркнула вдовствующая императрица. — Плодовитая тварь! Ее столько лет пичкали сильнейшими отварами, но она беременеет снова и снова, словно крольчиха! И самое невыносимое то, что прямо сейчас я ничего, абсолютно ничего не могу с этим сделать! — женщина зашипела, сжимая пальцы в кулаки так, что побелели костяшки. — Аэлина находится под круглосуточным наблюдением личной охраны Олдена! К ней при всем желании сейчас не подобраться! Ни днем, ни ночью! Сын никого к ней не подпускает! Ни моих проверенных лекарей, ни других служанок! Возле нее трется только та бесстыжая блондинка! Та самая девка, что с командиром стражи зажималась!

— Ловко они смогли тогда выкрутиться на празднике, — скривила губы в усмешке Реджина, вспоминая позорный провал их гениального плана.

— Ловко, — мрачно кивнула вдовствующая императрица, злобно сузив глаза. — Вот только если бы не было там этой прыткой, не в меру глазастой служанки, то и хваленый командир ничего сделать бы не смог! А я бы тогда на законных основаниях, с толпой свидетелей вошла в этот чертов сарай и всем показала, чем на самом деле занимается добродетельная Аэлина! С грязным наемником!

На террасе повисла тяжелая тишина. Ее нарушали лишь отдаленные, беззаботные крики принцесс из глубины сада да едва уловимый шелест листвы под порывами южного ветра.

— Матушка, — после долгой паузы задумчиво заговорила Реджина, глядя на свои идеальные ногти. — А как вы смотрите на то, чтобы для начала… уничтожить самое слабое, но самое надоедливое звено в этой крепкой цепи, что окружает Аэлину?

Вдовствующая императрица медленно повернула к ней голову. На ее надменном, ухоженном лице расплылась зловещая, хищная усмешка.

— Смотрю исключительно положительно, дорогая моя, — промурлыкала она, и этот звук не предвещал ничего хорошего. — Я и сама прекрасно понимаю, что оставлять эту умную служку рядом с ней нельзя. Девка слишком много видит и слишком много себе позволяет. К самой императрице нам сейчас не подобраться, да и глупо будет с моей стороны — пытаться травить. Это только подтвердит подозрения Олдена и развяжет ему руки, — она откинулась на спинку кресла. Жестокий план в ее гениальной голове уже начал вырисовываться, обретая четкие, кровавые контуры. — Мы посидим здесь тихо и мирно. Несколько месяцев. Усыпим их бдительность. Пусть эта тварь спокойно носит под сердцем своего ублюдка, так и быть! — вдовствующая императрица холодно усмехнулась. — И вот когда мы с триумфом вернемся во дворец — а нам жизненно необходимо вернуться туда до начала ее родов! — то сначала безжалостно раздавим эту наглую служку. А уже потом… потом вплотную займемся выродком, который родится, но жизнь его будет крайне, крайне недолгой! Я тебе это гарантирую.