Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 17 – Ника Мур

Матушка замахнулась на меня, привычно ища виноватую:

— Это ты, змея подколодная, воду подменила! Сглазила сестру!

Я сжалась, ожидая привычного удара, но Марфуша… она просто выставила руку вперед. Спокойно так, но матушка замерла, будто на стену наткнулась.

— Маманя, — голос Марфуши был тихим, но в нем звенел металл. — Хватит кудахтать. Яйценоскость от ваших криков не повысится. Моя внешность теперь — это часть новой имиджевой политики. Натуральность. Естественность. Понятно?

Матушка моргнула один раз, другой. Лицо её вытянулось.

— Ими… чего? Доченька, ты чего говоришь-то? Точно леший язык подменил…

— Я говорю: свеклу оставить для борща. Нам нужно экономить ресурсы. Мы входим в режим жесткой экономии и оптимизации. А теперь — накрывайте на стол. Настенька, доставай творог. Маманя, режьте сало. Будем проводить планерку за завтраком.

Я смотрела, как матушка — великая и ужасная матушка! — послушно побрела к кадушке с салом, что-то бормоча под нос. Она боялась. Она боялась собственного ребенка так же, как я.

Марфуша подошла к окну, протерла чистое стекло пальцем и посмотрела вдаль, на заснеженные поля. В её профиле было что-то такое… властное. Словно она уже видела на этих пустых белых просторах что-то свое, невидимое нам.

«Лучше бы она валенком кидалась, — подумала я, доставая плошки. — С валенком-то понятно: увернулась — и живи дальше. А с этой новой Марфушей… с ней же придется по совести жить. По правилам каким-то».

Я ставила на стол миски, а руки все равно дрожали. Марфуша обернулась, поймала мой взгляд и подмигнула.

— Не бойся, Настя. Мы из этого болота сделаем образцово-показательное хозяйство. Главное — дисциплина и правильный севооборот.

Я не знала, что такое «севооборот», но почему-то поверила: если она скажет снегу зацвести — он зацветет. Просто побоится ослушаться. И я теперь знала точно: старая Марфуша была просто злой девчонкой. А эта… эта — настоящая Хозяйка. И неизвестно еще, что для нас страшнее.

— Кушать подано, сестрица, — прошептала я, склоняя голову.

Она кивнула, уселась во главе стола и первым делом пододвинула миску с творогом мне.

— Ешь. Кальций — это фундамент скелета. Нам еще забор чинить.

Матушка только икнула и молча вгрызлась в кусок хлеба. В избе воцарилась тишина, нарушаемая только скрипом снега за окном и странным, довольным гудением сундука в углу. Сказка стала превращаться в деловой отчет, и я чувствовала: это только начало.

Кадры решают всё, или эффективный менеджмент в условиях крепостного права

Ложка замерла в сантиметре от моего рта. Я подозрительно прищурилась, изучая содержимое глубокой деревянной миски. В мутном бульоне, щедро сдобренном плавающими кружочками жира, сиротливо дрейфовал кусок разваренной репы и нечто, отдаленно напоминающее волокнистое мясо. Запах… ну, скажем так, в моем прошлом мире за такой «аромат» ресторан бы закрыли ещё до того, как повар успел бы сказать «комплимент от шефа».

— Марфушенька, деточка, чего не ешь? — Маманя нависла надо мной, преданно заглядывая в глаза. Её руки, пахнущие кислым тестом и хозяйственным мылом, нервно теребили край засаленного фартука. — Сальца-то, сальца возьми! Сама солила, в погребе выдерживала, как ты любишь — шкурка мягкая, как пух лебяжий!

Я перевела взгляд на шмат сала, лежащий на доске. Оно было таким толстым, что, казалось, само могло бы выиграть чемпионат по бодибилдингу в тяжелом весе.