Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 18 – Ника Мур

— Маманя, — я аккуратно положила ложку на стол. Звук получился весомым. — Мы вступаем в новую эру. Эру оптимизации ресурсов. Это варево — не еда, это холестериновая бомба замедленного действия. С таким топливом наш «двигатель» заглохнет через пару лет от закупорки сосудов.

Маманя моргнула. Настенька, сидевшая на краю лавки и скромно жевавшая корочку хлеба (кальций в виде творога она уже усвоила под моим жестким контролем), замерла, боясь даже крошкой хрустнуть.

— Чего заглохнет, ягодка? — пролепетала мать.

— Организм, маманя. Нам нужны белки, сложные углеводы и клетчатка. А не вот этот бульонный набор для вызова изжоги. — Я отодвинула миску. — Завтрак окончен. Переходим к производственному совещанию. Настя, запиши… а, черт, писать-то тут только углём на заборе можно. Просто запоминай. С этого дня мы — агрохолдинг «Снежная Клубника». Я — генеральный директор. Вы — мой производственный департамент.

Я встала, чувствуя, как тяжелые юбки Марфушиного тела пытаются утянуть меня обратно в лень и созерцание потолка. Но дух Марии Викторовны, пережившей три налоговых проверки и один рейдерский захват, был непоколебим.

Первым делом я отправилась на «обход объекта». Горница, которую мы вчера так героически драили, теперь выглядела прилично, но дьявол крылся в деталях. Я подошла к печи и приложила ладонь к боковой кладке.

— Так, — я нахмурилась. — Теплопотери критические. Маманя, почему у нас печь греет не дом, а мировое пространство? Я чувствую, как наши дрова, в которые вложен человеческий ресурс, вылетают в трубу в буквальном смысле.

— Так… зима же, Марфушенька, — растерянно отозвалась мать, семеня за мной. — Испокон веков так… Подтапливаем помаленьку.

— «Испокон веков» — это не аргумент для бизнеса, это оправдание лени. Нам нужна перекладка свода и нормальная заслонка. Мы отапливаем стратосферу за свой счет, а это нецелевое использование бюджета. Настя, пометь себе: найти толкового печника. Желательно непьющего, хотя я понимаю, что в этой сказке это звучит как запрос на единорога.

Я двинулась дальше. В углу, за занавеской, обнаружился «склад индивидуального пользования» моей предшественницы. Я откинула полог и узрела залежи: сушеные пряники, калачи, пучки разноцветных лент и какие-то бусы из крашеного стекла.

— Экспроприация, — коротко бросила я, сгребая ленты в охапку.

— Ой! — пискнула Маманя. — Доченька, так это ж твоё любимое! Сама же у батюшки выпросила на ярмарке!

— Это избыточные активы, — отрезала я. — В условиях дефицита ликвидности мы не можем позволить себе хранить мертвый капитал. Ленты пойдут на маркировку… ну, скажем, садового инвентаря. Или как премиальный фонд для отличившихся сотрудников.

Я вышла в сени. Морозный воздух немедленно куснул за нос, напоминая, что климат здесь — суровый инвестор, не прощающий ошибок. Я распахнула тяжелую дубовую дверь и вышла на крыльцо.

Первое, что бросилось в глаза — это отсутствие калитки. То есть абсолютно. Там, где вчера ещё были ворота, теперь сиял девственно чистый проем, обрамленный щепками. Турбина, моя «волшебная» свинья, поработала на совесть. Она не просто съела калитку, она демонтировала её до основания.

— Прекрасно, — я оценила масштаб разрушений. — Концепция «open space» в действии. Заходи кто хочешь, бери что видишь. Безопасность периметра — нулевая.