Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 36 – Ника Мур

Иван схватил лом с такой яростью, будто это был шея его злейшего врага. Первый удар по мерзлому грунту отозвался звонким металлическим «дзынь». Земля даже не поцарапалась. Иван охнул, почувствовав отдачу в локти, но, поймав мой насмешливый взгляд, закусил губу и ударил снова.

Хрясь! Дзынь!

Звуки его борьбы с планетой разносились по всей округе. Я уселась на перевернутое корыто, поглубже запахнула тулуп и начала «консультировать».

— Спину держи ровнее, Ваня! Амплитуда удара должна быть максимальной! Вкладывай вес тела, не только руки! Ты же атлет, а не балерина в пачке! Ещё раз! Выдох — удар!

Минут через пятнадцать Иван скинул тулуп. Еще через десять — скинул кафтан, оставшись в одной рубахе. От него валил пар, как от перегретого самовара. Мышцы под тонкой тканью перекатывались, и я, каюсь, на пару секунд отвлеклась от мыслей о севообороте, оценив «производственные мощности» подрядчика. Экстерьер у Ивана был действительно премиальный, жаль, что программное обеспечение до этого дня хромало.

— Ну что, Марфут… — прохрипел он, вытирая пот со лба грязным рукавом. — Видала? Половина уже… фух… готова!

Я подошла к яме, придирчиво заглянула внутрь.

— Сорок сантиметров, Иван. Это не половина, это статистическая погрешность. Углубляемся. И не жалуйся, физический труд облагораживает. Ты сейчас проходишь курс интенсивной терапии от лени.

В этот момент со стороны улицы послышался скрип полозьев и знакомое хриплое покрикивание. К нашим воротам подкатили сани, запряженные старой лошадкой, которая выглядела так, будто помнила ещё сотворение этого мира. На санях, гордо восседая на куче каких-то деревянных конструкций, ехала Настенька. Рядом с ней сидел Семён — местный возница, мужичок мелкий, вороватый, но за копейку способный вывезти даже секреты из боярской думы.

— Сестрица! — Настя спрыгнула с саней, сияя чистым лицом и румянцем. — Привезла! С трудом, но вытребовала!

Я подошла к саням, оценивая «улов». Семён уныло жевал ус, глядя на меня с опаской.

— Вот, Марфушенька, — Настя указала на груду старых оконных рам. — Савельев-купец сначала и слушать не хотел. «Хлам, — говорит, — не отдам, самому пригодится». А я ему, как ты учила: «Дядя Савелий, — говорю, — зачем вам хлам, на который налог на имущество капает (не знаю, что это, но он испугался!), когда можно его обменять на почет и уважение? И на первую корзину ягод, каких свет не видывал». Он посмеялся сначала, а потом глянул на меня… и отдал. За две ленты твои старые и обещание.

— Настя, — я искренне восхитилась, — ты просто гений переговоров. Прямо акула снабжения. Семён, разгружай аккуратно. Если хоть одно стекло треснет — вычту из оплаты за прогон.

— Да уж куда аккуратней, Марфут… тьфу ты, барыня, — пробурчал Семён, начиная выкладывать рамы на снег. — Только скажи: на кой тебе это битье? Конуру собачью стеклить собралась?

— Это стратегический объект, Семён. Будущее этой деревни, — я обернулась к Ивану.

Тот стоял, опершись на лом, и во все глаза смотрел на Настю. А точнее — на полуголого себя в отражении её восхищенного взгляда. Настенька, увидев Ивана в одной рубахе, посреди сугробов, густо покраснела и уставилась в свои валенки.

— Иван! — гаркнула я. — Прекрати играть мускулами перед отделом снабжения! Лом сам себя в землю не воткнет!