Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 6 – Ника Мур

На меня из зеркальной глади смотрело нечто.

Нет, я знала, что я теперь не та подтянутая Мария Викторовна в деловом костюме от «Массимо Дутти». Но реальность оказалась куда более суровой.

На меня глядело круглое, как полная луна, лицо, щедро раскрашенное в стиле «я у мамы светофор». Щеки пылали таким ядреным свекольным румянцем, что казалось — если к ним поднести спичку, они вспыхнут. Брови… Боже, кто рисовал эти брови? Две жирные черные гусеницы, выведенные сажей, сошлись на переносице в решительном протесте против здравого смысла. Глазки-щелочки, припухшие, будто я неделю не выходила из запоя в кондитерском отделе, и рот, вечно полуоткрытый, обнажающий крепкие, как у лошади-тяжеловоза, зубы.

— Это что за контуринг? — прохрипела я, ощупывая свое лицо. — Кто делал этот макияж? Пьяный леший на корпоративе?

Я схватила горсть снега и попыталась оттереть свеклу. Снег моментально стал розовым, но лицо только приобрело более зловещий, размазанный вид. Я теперь напоминала не просто Марфушеньку, а Марфушеньку, которая только что вышла из рукопашного боя с борщом. И проиграла.

— Так, Мария, спокойствие, — я зажмурилась, чувствуя, как внутри закипает профессиональная ярость. — Это не катастрофа. Это ребрендинг в стиле «хоррор». Бывает. Плохой пиар — тоже пиар.

Но стоило мне снова открыть глаза и взглянуть на свои руки — пухлые, с короткими пальцами в дешевых стекляшках, — как картинка окончательно сложилась.

Банкетный зал. Настойка на кедровых орехах. Петр Алексеевич, обещавший «незабываемый трип». И тишина.

— Значит так. прошептала я, стараясь не поддаваться панике. спокойно… это просто сон… дурной сон… я сейчас зажмурюсь крепко крепко… и оп! Я открыла глаза… меня прошиб ледяной ужас… ничего не изменилось… Я умерла. Вот так просто, подавившись орехом на пике карьеры. Мои теплицы, мои патенты на сортовую клубнику, мой строящийся коттедж — всё осталось там, в мире, где люди пользуются смартфонами, а не свиньями. — Я — попаданка. В сказку. Причем в ту самую, где героиню в конце оставляют в лесу, а антигероиню… то есть меня… выдают замуж за позор и нищету.

Я посмотрела на свиней. Они весело похрюкивали. Я посмотрела на сундук. Он был холодным и тяжелым.

— Ну уж нет, — я сжала кулаки, и один из перстней болезненно впился в кожу. — Если судьба решила выкинуть меня в этот средневековый симулятор, она плохо меня знает. Я из убыточного колхоза сделала агрохолдинг за три года. Я заставила клубнику расти в открытом грунте под Вологдой! А с какой-то сказкой я уж точно разберусь.

Свиньи вынесли сани на опушку. Лес расступился, открывая вид на деревню. Она выглядела именно так, как в старых советских фильмах: покосившиеся избы, дым из труб, заваленные снегом плетни. Запахло березовыми дровами и баней.

— Привет, историческая родина, — буркнула я, поправляя платок. — Надеюсь, у вас тут есть хотя бы элементарное мыло. Потому что первое, что я сделаю — это уволю своего стилиста. То есть маменьку.

Сани влетели на главную улицу. Снег разлетался в стороны, как сахарная пудра. Мимо промелькнул какой-то мужик в тулупе, который от неожиданности выронил ведро с водой. Вода тут же превратилась в лед, а мужик — в соляной столп.

— Сири, — позвала я привычно, — построй маршрут до ближайшего пункта выдачи адекватности.