Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 3 – Ника Мур

— От стужи я тронусь, если ты, старый пень, не перестанешь тут спектакль ломать, — я попыталась встать, опираясь спиной о ствол ели. Тулуп скрипел, но поддавался. — Давай, веди к автобусу. И выключи ветродуйку! Реально дубак! У нас по договору плюс двадцать два в помещении должно быть!

— Плюс двадцать два? — Дед прищурился. В его глазах мелькнул недобрый огонек. — Жарко тебе, значит? Ну-ну…

Он вдруг сорвался с места и начал бегать вокруг ели. Быстро так, резво для пенсионера. Посохом стучит, снегом кидается. Ветер поднялся такой, что у меня перехватило дыхание. Елки заскрипели, застонали. Мороз ударил с новой силой — аж до костей пробрало, будто меня жидким азотом облили.

Я почувствовала, как немеют пальцы ног. Нос, кажется, уже превратился в сосульку.

— Так, — пробормотала я, стуча зубами. — Это уже не смешно. Спецэффекты на уровне, конечно, но техника безопасности нарушена грубейшим образом. Гипотермия первой стадии: озноб, побледнение кожных покровов. Если сейчас не согреюсь — замедлится метаболизм.

Что делает агроном, когда замерзает в поле? Правильно. Двигается.

Я, кряхтя и проклиная лишний вес этого тела (и эти чертовы юбки!), выползла из-под ели на открытое пространство.

— Ну погоди у меня, пенсионер, — прошипела я. — Я тебе такой отзыв на сайте накатаю, вовек не отмоешься.

Встала. Ноги на ширине плеч. Тулуп тянул вниз, но я уперлась.

— Раз! — Я присела. Колени хрустнули громче, чем сухие ветки под ногами деда.

— Два! — Встала, выдыхая пар.

— Три! — Снова присед. Глубокий, качественный, чтоб ягодичную мышцу прочувствовать.

Дед, нарезавший уже третий круг, вдруг споткнулся и чуть не выронил посох. Остановился. Смотрит на меня, рот открыл. Ветер сразу стих, только снежинки медленно падали на его шапку.

— Ты чего творишь, чудная? — спросил он. Голос у него был уже не страшный, а скорее ошарашенный.

— Берпи делаю, не видно, что ли? — огрызнулась я, продолжая приседать. — Раз ты, халтурщик, не можешь обеспечить нормальные условия, приходится самой греться. У меня, между прочим, режим. И вообще… Фух…

Я выпрямилась, уперла руки в бока (найти талию под слоями одежды было сложно, но я обозначила направление). Лицо горело — то ли от мороза, то ли от злости, то ли от приседаний.

— Ты зачем вокруг дерева носишься, вандал? — наехала я на него, переходя в наступление. — Ты посмотри, что ты наделал! Ветки поломал, кору повредил! А корневая система? Ты же землю утрамбовываешь, аэрацию нарушаешь! Ель денег стоит, это же ценная порода! Кто ущерб возмещать будет? Лесхоз? Или лично ты из своей пенсии?

Дед Мороз (а я всё еще надеялась, что это аниматор Петрович, просто очень талантливый) попятился. Он явно не ожидал, что «жертва» начнет качать права и читать лекцию по агротехнике.

— Тепло ли тебе… девица? — спросил он снова, но уже как-то неуверенно, с опаской.

— Да тепло мне, тепло! — рявкнула я, поправляя сбившийся платок. — Я сейчас еще десяток подходов сделаю, вообще жарко станет. Ты мне лучше скажи, дед, приз-то будет? Или я зря тут фитнесом занимаюсь? В буклете было написано: «Подарки всем участникам». Где мой подарок?

Дед моргнул. Потом еще раз. Почесал затылок под шапкой, сбив её на другой бок.

— Ну ты и… гром-баба, — пробормотал он, и в его голосе прозвучало даже какое-то уважение. — Такую заморозить — это ж сколько силы надо потратить.