Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 63 – Ника Мур

— Это показатель эффективности нашего с тобой симбиоза, — пояснила она, вынимая ту самую коробочку из волчьей кожи. — Твои семена, Дед, — это высокие технологии. Моя теплица — производственная база. Но без твоей личной энергетической подпитки проект превратится в неликвид.

Она открыла коробочку. Аромат земляники мгновенно заполнил зал, вступая в конфликт с запахом озона и сухого льда. Я почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось. Вековая скука, эта серая пелена, окутывавшая моё сознание, вдруг пошла трещинами.

Я встал. Медленно, возвышаясь над ней на две головы. Я хотел напугать её, хотел, чтобы она почувствовала мощь мага, способного заморозить океан. Я подошёл вплотную, намереваясь забрать коробочку, и… остановился.

От неё шел жар.

Это не был жар кузнечного горна или лесного пожара. Это было тепло живого, пульсирующего, невероятно деятельного существа. Когда моя рука — всё ещё старая, покрытая сетью морщин — случайно коснулась её пальцев, по моему телу пробежала такая волна жара, что иней на воротнике моей шубы мгновенно стаял, превратившись в капли росы.

Моя кожа под её прикосновением начала меняться. Я видел, как на тыльной стороне моей ладони разглаживаются складки, как возвращается упругость. Проклятие, державшее меня в облике дряхлого старика, в ужасе отступало перед этой «аномалией теплового контура».

— Ты… — выдохнул я, заглядывая в её ясные, насмешливые глаза. — Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?

— Провожу презентацию продукта, — невозмутимо ответила она, хотя я заметил, как её дыхание на секунду сбилось. — Так что, партнер? Будем расширять лимиты, или мне искать другого поставщика магии? Хотя, признаю, конкуренция в этом лесу так себе.

Я усмехнулся. В моём голосе больше не было старческого дребезжания — только чистый, холодный металл.

— Ты хочешь магию. Ты хочешь лето среди февраля. Хорошо. Но я не даю кредитов без залога, Мария Викторовна.

Я щёлкнул пальцами.

Пространство вокруг нас исказилось. Настенька пискнула, зажмурившись, а когда открыла глаза, мы уже стояли в Саду Замерзших Слез. Это была огромная оранжерея под хрустальным куполом в самом сердце дворца. Когда-то, тысячи лет назад, здесь цвели розы, аромат которых мог свести с ума. Теперь же здесь стояли лишь ледяные изваяния цветов, хрупкие и безжизненные. Сталагмиты льда росли из земли, заменяя траву.

— Оживи это место, — я обвёл рукой мёртвое великолепие. — Если здесь, в сердце моего холода, ты вырастишь хотя бы одну живую ягоду за три дня… я дам тебе всё. Твоя деревня забудет о морозах, а твоя теплица получит прямой канал моей силы.

Мария огляделась. Она подошла к ледяной розе, потрогала почву, которая звенела как металл.

— Запущенность объекта катастрофическая, — вынесла она вердикт, уперев руки в бока. — Ни дренажа, ни аэрации, а вместо почвы — сплошной криолит. Дед, ты вообще за участком следил или только на троне сидел и отражение в зеркале шлифовал?

— У тебя три дня, — повторил я, проигнорировав колкость. — Но если ты проиграешь… если через три дня здесь будет лишь лёд…

Я шагнул к ней, сокращая дистанцию до опасного минимума. Моя борода на глазах сокращалась, открывая волевой подбородок. Я чувствовал, как сила возвращается ко мне, подпитываемая её возмущением и жаром.