Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 74 – Ника Мур

— Получилось… — прошептала Мария, и в её голосе я услышал слёзы. Настоящие, человеческие слёзы триумфа. — Велемир, гляди! Мы это сделали!

Я подошёл и встал за её спиной. Запах ягоды кружил голову, обещая такое блаженство, перед которым меркла любая магия. Но моё внимание привлекло другое.

За хрустальным стеклом купола, в небе, которое только что было мирным, вдруг полыхнула чёрная молния. Лихо Одноглазое не ушло далеко. Оно стояло на вершине дальней скалы, и его единственный глаз пылал такой ненавистью, что лёд под его ногами начал плавиться и чернеть.

Праздник урожая обещал быть жарким. В самом прямом и опасном смысле этого слова.

— Получилось, — повторил я, глядя не на ягоду, а на профиль Марии. — Но контракт ещё не закрыт, Мария Викторовна. Нам предстоит защитить этот результат.

Она обернулась ко мне, и на её лице расцвела такая улыбка, что я понял: ради этой улыбки я готов не просто работать фитолампой. Я готов растопить весь этот чертов мир.

— Защитим, — твердо сказала она, вытирая глаза. — У нас есть медведь, магия и мой план на случай непредвиденной дезинсекции. Показывай, где у тебя тут арсенал. Пора переходить к активной фазе обороны активов.

Триумф клубники и крах проклятия

Хрустальный купол над Садом Замерзших Слез вздрогнул от такого удара, будто по нему прямой наводкой шарахнули из Царь-пушки. Я едва успела пригнуть голову, как над нами, со свистом рассекая перегретый магией воздух, пролетел огромный кусок обледенелого камня. Он врезался в дальнюю стену, превратив декоративную ледяную скамью в груду сверкающего мусора.

— Внимание, личный состав! Нарушение герметичности внешнего контура! — рявкнула я, перекрывая вой ворвавшегося в пролом ветра. — Настя, за грядку! Иван, работай живым щитом, ты за это попону получил!

В дыре под самым сводом, на фоне фиолетового предрассветного неба, снова вспыхнул тот самый желтый глаз. Лихо Одноглазое решило устроить нам финальный аудит в стиле «маски-шоу». Гнилостный запах разложения мгновенно начал вытеснять нежный аромат земляники, и я увидела, как изумрудные листья на ближайшем кусте начали подергиваться серой дымкой.

— Ну нет, одноглазый, — прошипела я, чувствуя, как внутри просыпается та самая ярость, с которой я когда-то выставляла с территории фермы пьяных трактористов. — Порча имущества в особо крупных размерах? У меня на тебя страховки нет!

Велемир вскинул посох. Он выглядел изможденным — три дня работы «фитолампой» и поддержания купола высосали из него почти все соки. Разряды синих молний на верхушке посоха стали тусклыми, похожими на предсмертные судороги бенгальского огня.

— Отойди, Мария… — прохрипел он, преграждая мне путь своим широким плечом. — Лихо питается отчаянием. Оно не уйдет, пока не выпьет это место досуха.

— Оно выпьет только освежитель воздуха, если я разрешу! — я нырнула под его руку и запустила ладонь в карман тулупа.

Там оставалось три ореха. Те самые, из первой главы. Пропитавшиеся магическим холодом сундука, энергетикой «Вечного Льда» и моей собственной вредностью. В свете «золотой искры» они пульсировали, как маленькие ручные гранаты.

Лихо уже наполовину просунулось в Сад. Его костлявая лапа с черными когтями тянулась прямо к центральной грядке, где на тонком стебле сияла наша главная надежда.