Книга Жизнь на двоих, страница 208 – Аннa Шнайдер

Хорошо, что она еще не знает, какое решение он недавно принял. Хотя София, конечно, скажет, что он ни в чем не виноват.

Вот только Арен считал иначе.

Через полчаса, вновь оставив Софию вместе с Алексом, император перенесся в покои Виктории, усыпив дочь еще перед построением пространственного лифта.

Жена сидела там же, где он ее оставил – в кресле возле окна, и Арен попросил ее перейти в спальню, а потом запустил в гостиную уже ждавших за дверью шаманку и Тадеуша. Лица у них были печальные, траурные, они казались какими-то помрачневшими, потемневшими, словно впитали в себя часть его тьмы.

Дальнейшее слилось для Арена в один большой комок душевной боли. Он сидел в изголовье кровати, держа за руку Викторию, которая была бледной и постоянно всхлипывала, безмолвно плача и прижимая к себе уснувшую Агату. Тадеуш сидел с другой стороны постели, постоянно проверяя физическое состояние обеих по датчикам подключенных аппаратов, а Ив…

Шаманка проводила ритуал. Изрисовала кожу на животах Агаты и Виктории, усыпав их какими-то цветками и семенами, пускала кровь и почти все время пела, играя на дудочке. А в конце налила воду в две глиняные чаши, поколдовала-попела над обеими, добавила в одну кровь Агаты, а в другую – Виктории и попросила выпить. Жене – чаша с кровью Агаты, девочке – с кровью Виктории.

— Горько, – прошептала императрица, морщась и отдавая Ив опустевшую чашу, пока Тадеуш осторожно, понемногу, поил уснувшую Агату.

— Горько, – отозвалась шаманка с грустью и повернулась к Арену. – Вы можете уносить девочку. Нет на ней больше проклятия. А то, что должно случиться, произойдет в течение нескольких часов.

— А… я?.. – негромко спросила Виктория.

Император не понял, о чем она, но зато поняла Ив.

— Не умрешь ты. И детей сможешь еще родить и родишь.

Виктория вздохнула, и по этому тяжелому вздоху Арен неожиданно понял, что жена готовилась к другому исходу. Она готовилась принести себя в жертву ради Агаты, поэтому не спрашивала, чем это грозит для нее.

И впервые за последние несколько месяцев Арен ощутил к Виктории что-то вроде нежности.

Спустя два с половиной часа началась агония. Это было похоже на роды, но они несли в себе не жизнь, а смерть, да еще и болезненную.

Тадеуш колол Виктории обезболивающее, но действие его заканчивалось очень быстро. Арен пытался повлиять на жену ментально, но ментальная магия – хрупкая субстанция, и его внушение легко разрушалось сильнейшими приступами. Больше никак помочь жене он не мог, поэтому просто сидел рядом и держал за руку, как и раньше.

Это продолжалось чуть больше часа, но Арену показалось, что он за это время постарел на несколько десятилетий.

И когда Тадеуш, мокрый от пота, с белым как мел лицом, усыпил наконец Викторию, у императора появился соблазн усыпить заодно и себя, и желательно – навечно. Но у него еще оставались дела. Много дел.

— Зайди к Ванессе, – попросил он старого врача. – Ив говорила, что с ней должно произойти то же самое, если не хуже.

— Да, ваше величество.

Сам же Арен, сунув голову под ледяную воду и постояв так пять минут, отправился в детскую. Часы показывали восемь вечера, и император надеялся, что София догадалась покормить детей, потому что идти с ними сейчас на ужин он был не в состоянии.