Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 124 – Ли Льеж

— Что здесь происходит? — спросила Эмилия грубоватым тоном, который получился у неё скорее от растерянности, чем от злости. Но мисс Незер — то есть миссис Гризли — тут же виновато съёжилась.

— Мисс Лестер… я ужасно виновата перед вами, но…

— Это я! — твёрдо сказала Марта, встав на пороге рядом с госпожой. — Хотите — увольняйте меня, мисс Эмилия, но бедную девочку я прогнать не дам!

— Да никто не собирается вас прогонять, — Эмилия яростно потёрла висок, — я спрашиваю, как вы здесь очутились!

— Это я! — снова грянула Марта, хотя Эмилия обращалась не к ней. — Я её пустила! И я не стыжусь своего поступка!

— Но почему тайком⁈

— Мисс Лестер, я ни в коем случае не хотела ничего дурного, — жалобно проговорила Анна, — я пришла к вам как к последней надежде… Но я так боялась, что вы меня отвергнете…

— Это я! — ещё громче рявкнула Марта. — Это я настояла, чтобы всё оставалось в тайне! И сегодня вы сами убедились, что я была права!

— Да помолчи ты, Марта! — Эмилия даже прикрикнула на прислугу, что не позволяла себе почти никогда — да и повода не было. — Дай мисс Незер… то есть миссис… Анне самой всё рассказать!

— Да, конечно! — с готовностью закивала гостья. — Вы позволите мне начать с самого начала?

— Садитесь, мисс, — всё-таки снова вклинилась в разговор Марта, — я придвину вам стульчик. В ногах правды нет, так что садитесь.

И она с таким рвением толкнула хозяйку сзади под колени стулом, что Эмилия волей-неволей принуждена была сесть и обратиться в слух. Анна Незер тоже робко присела на кровать, а Марта тихо затворила дверь, как будто боялась, что кто-то снаружи может подслушать грустную исповедь женщины, сбежавшей от мужа.

— Мой отец, мисс Лестер, был владельцем крупного пароходства, — так начала свой рассказ Анна, — и благодаря этому я считалась одной из самых завидных невест в Калькутте. Да-да, я родилась в Индии, — кивнула она, увидев замешательство на лице Эмилии, не покидавшей Вайтберри все двадцать пять лет своей жизни.

— Но ваши родители британцы?

— О да! Впрочем, мать я почти не помню, она умерла, когда я была совсем крохой. Я росла в большом доме, окружённая темнокожими слугами, а отец почти всегда был в отъезде… Впрочем, это не имеет отношения к делу… Смысл в том, что в местности, где мы жили, было очень мало европейцев. Мне не с кем было разговаривать, не у кого учиться жить и чувствовать. И когда отец сообщил, что нашёл мне хорошего жениха, я восприняла эту новость с радостью и даже не подумала усомниться в его решении. Да и мой жених, мистер Гризли, поначалу был даже добр со мной. Более того: он показался мне красивым. Мне было всего семнадцать лет, что я могла понимать в мужской красоте?..

Анна жалобно посмотрела на Эмилию, как бы ища у неё поддержки, но Эмилия только пожала плечами. Её опыт соприкосновения с мужской красотой тоже был крайне ограниченным.

— С самого начала я понимала, что наш брак отчасти… политический. Или как мне правильно выразиться — деловой?.. Отцу нужен был наследник его пароходной империи, а моему мужу нужны были пароходы. Он вёл торговлю с Китаем, но брать суда внаём получалось слишком невыгодно, к тому же моряки часто утаивали товар и пытались сбыть его на сторону, своему настоящему хозяину. Чтобы купить или построить свой пароход, требовались немалые средства, которых у мужа не было, поэтому он решил жениться на дочке владельца пароходства и получить в своё распоряжение сразу несколько прекрасных судов. Изначально это были пассажирские суда, но после свадьбы он немедленно переоборудовал их под торговые. Отец не возражал: он тоже хотел получать свою часть прибыли, а мистер Гризли прекрасно разбирался в торговле особым товаром…