Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 146 – Ли Льеж

Да, решение открыть правду Джин тоже выглядело сомнительным с моральной стороны вопроса, но Эмилия и так уже далеко продвинулась по этой дорожке. Сперва попытка заключить альянс с Рэтчем-старшим ради шантажа мистера Гризли, теперь вот разглашение секрета, который она сама узнала случайно… Но эту игру начала не она, а мистер Саммерфорд! Если бы он не дал ей тот дурацкий плакат, Эмилия вовек бы ни о чём не догадалась! И никто не догадался бы!

Не чувствуя на душе никакого покоя, Эмилия попросила Марту отправить записку Джин с просьбой о завтрашнем чаепитии. Она надеялась, что ночь, полная размышлений, поможет ей принять правильное решение до того, как наступит новый день и начнутся новые заботы.

Однако ночь прошла, а правильное решение так и не было найдено. Несмотря на дневную жару, ночи уже становились прохладнее, и Эмилия до утра пролежала одетая поверх одеяла, плотно закутавшись в шаль. Она не знала, что ей делать с секретом Джессики, и мучилась оттого, что правильный путь терялся где-то в тумане обывательской мудрости. Как бы поступила на её месте леди Саммерфорд? Сложно было даже предположить. Но Генри наверняка знал — как, и именно поэтому предоставил Эмилии возможность всё решать самой. Может быть, это очередная проверка.

Интересно, откуда у Генри этот плакат? Он что, был в Америке? Он видел это представление? Он видел Джессику на сцене раздетой?..

С рассветом мысли потекли куда-то совершенно не в ту сторону. Почувствовав себя жалкой грешницей, не зная, как поправить свои зашатавшиеся моральные устои, Эмилия заснула лишь под утро.

…Джин пришла сразу после завтрака, и вид у неё был окрылённый и мечтательный.

— Ты не поверишь, Эми, где я сейчас была!

— Где? — без особого интереса спросила Эмилия.

— В школе! Да-да, в нашей школе! Правда, внутрь меня не пустили. Ремонт идёт полным ходом! На втором этаже уже поменяли перекрытия и почти доделали крышу — она не будет течь, представляешь, так что то старое цинковое ведро мы наконец-то сможем выбросить. Мсье Лиро тоже прохаживался рядом и был в полнейшем восхищении. И Уильям был там… он показал мне, как идут работы, и обещал закончить основную часть к началу осени. В сентябре уже можно будет приступить к занятиям. Правда, вокруг было много народу, — невпопад закончила Джин, но Эмилия поняла, что она хотела сказать: в присутствии свидетелей им с Уильямом не удалось поговорить «про главное».

— То есть вам так и не удалось, — Эмилия сделала неопределённое движение рукой в воздухе, — объясниться?

И Джин тут же зарделась, как маков цвет. Настроение Эмилии, и без того скверное, стало ещё хуже. Разговаривать с влюблённой подругой о важных вещах было решительно невозможно. К сожалению, другой близкой подруги у Эмилии не имелось.

— Нет, ещё нет, — тихо сказала Джин, — но знаешь… иногда слова и не нужны. Я же чувствую, что он… ну… — она не договорила.

Эмилия с трудом подавила желание закатить глаза к потолку.

— Он так и не объяснил тебе, почему уехал, не попрощавшись?

Джин слегка нахмурилась:

— Я думаю, у него на то была серьёзная причина.

Надо же, как ты переменилась! — раздражённо подумала Эмилия. Она ещё помнила, как зла была Джин, как разгневана, как несчастна, когда рассказывала ей о предательстве Уильяма. Но стоило тому одарить её поцелуем — и Джин забыла все свои горести и готова была простить беглецу всё, что угодно.