Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 167 – Ли Льеж

Джин долго разглядывала её лицо, пытаясь понять, что задумала подруга. Вид у Эмилии был и решительный, и печальный, и как будто не слишком уверенный в успехе.

— Ну хорошо, — сказала Джин, — я попробую. Слышишь, Эми? Я верю в тебя.

Эмилия благодарно кивнула.

Когда Джин ушла, а Марта вернулась за остатками торта, озарённая косыми солнечными лучами Эмилия встретила её неожиданным и не слишком приятным вопросом.

— Марта, я знаю, что ты сейчас будешь ругаться. Но всё-таки скажи, пожалуйста, есть ли у нас ещё двадцать фунтов?..

Оказалось, что организовать встречу британского и немецкого послов проще, чем встречу двух заклятых однокашниц: Эмилии Лестер и Джессики Рэтч. Джин через Уильяма передала Джессике просьбу о встрече, но получила в ответ такой поток негодования, что даже в сжатом пересказе Рэтча-младшего он выглядел как-то совсем уж безнадёжно.

Но Эмилия не сдавалась. Она и сама не слишком хорошо понимала, что заставляет её так отчаянно добиваться цели. То ли её мозг, едва не атрофировавшийся за недели болезни, теперь изо всех сил требовал умственной работы, то ли надежда совершить очередное Доброе Дело всё ещё не отпускала её, хоть и казалась призрачной, но… Так или иначе, а Эмилия твёрдо была намерена встретиться с мисс Рэтч. Даже если ей придётся для этого пойти на кое-какие уступки со стороны гордости и чувства собственного достоинства.

Препятствием стало даже определение места этой встречи. Эмилия не хотела ехать в поместье Рэтчей, боясь наткнуться там на Рэтча-старшего и держать ответ ещё и перед ним, а Джессика, разумеется, ни за какие сокровища не переступила бы порог Земляничных Колокольчиков. Ситуация казалась неразрешимой, пока Уильям не предложил пойти путём международной дипломатии и запланировать переговоры на нейтральной территории — например, в кондитерской у фонтана.

С мистером Свифтом, хозяином кондитерской, Джин связывали длительные приязненные отношения, основанные на любви к сладостям одной и симпатии к хорошеньким девушкам другого. Джин знала, что мистер Свифт к ней неравнодушен, и старалась не злоупотреблять его добротой. Но ради такого дела она готова была пойти на сделку с совестью и, ласково поулыбавшись, упросить мистера Свифта закрыть кондитерскую на час для всех, кроме двух заранее указанных посетительниц. Взамен Эмилия пообещала заказать целую гору пирожных.

На какие ухищрения пошёл Уильям, дабы уговорить свою сестру, так и осталось загадкой. Но когда в назначенный день и время мисс Рэтч зашла в дверь кондитерской, где её уже поджидала Эмилия, вид у Джессики был такой, будто её тащили на аркане.

Эмилия чинно восседала за угловым столиком, скрывающимся в тени. На столе красовалась трёхъярусная этажерка для сладостей, вся уставленная эклерами и корзиночками с кремом. В белом фарфоровом чайнике источал ароматы эрл грей. Джессика посмотрела на всё это и фыркнула:

— Хочешь задобрить меня пирожными? Как это мелко, Эмилия Лестер.

— И тебе здравствуй, Джессика Рэтч, — сдержанно ответила Эмилия.

— У меня нет времени на расшаркивания. Чего тебе надо?

Эмилия с трудом удержалась, чтобы не поморщиться. Джессика была в своём репертуаре: грубила, язвила и всячески демонстрировала, что не собирается вести цивилизованную беседу. Она нарочно подбирала самые хамские формулировки: не «что ты хотела» и не «зачем ты меня позвала», а «что тебе надо», как будто Эмилии и впрямь что-то позарез нужно от Джессики. Прежняя мисс Лестер вспылила бы, нынешняя решила не поддаваться на провокации и не терять драгоценное время, ведь мистер Свифт согласился закрыть кондитерскую лишь на час.