Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 165 – Ли Льеж

— О чём это ты?

— Я о том, что синьора практически разорена, — сказала Джин. — Она рассчитала всех слуг. Её лошадь и коляска проданы. Её дом… его она продать не может, там какие-то сложности с передачей права собственности. Но всё, что есть в доме, скоро уйдёт с молотка. Многое уже продано.

— Подожди… — от таких новостей Эмилии стало физически нехорошо. — Но как же так… Ты говорила, что синьора небогата, но я и представить себе не могла, что дойдёт до такого… Как это произошло?

Джин ещё сильнее нахмурилась. Было видно, что ей тяжело даётся этот разговор.

— Это всё из-за меня, — сказала она. — Ну или из-за нас, но больше всё-таки из-за меня. Ведь это я затеяла всю эту историю с ремонтом школы.

— А при чём тут ремонт школы? — не поняла Эмилия.

— Да потому что миссис Гарибальди отдала на него все свои сбережения, — Джин передёрнуло, когда она это сказала. — Она же член попечительского совета. Наверное, она решила, что таков её долг.

Эмилия ощутила неприятное тянущее чувство в груди. То, что рассказала ей Джин, было просто ужасно.

— Ты хочешь сказать, что тот анонимный жертвователь, о котором говорила Джессика…

— Да не всё так просто, — Джин перевела взгляд на окно, как будто там было что-то интересное. — Анонимный жертвователь действительно был. И чек на огромную сумму тоже был. Но кто же знал, что он такой появится? Миссис Гарибальди не верила в нашу затею с благотворительным концертом и была права. Гости Джессики Рэтч собрали совсем немного денег — может, одну десятую часть от требуемой суммы. И синьора с самого начала догадывалась, что так оно и будет. Но не хотела разочаровывать нас — тебя и меня. Поэтому она отдала всё, что у неё было, чтобы «доброе дело» нашего Клуба Прогрессивных Женщин было совершено.

— Откуда ты знаешь?

— Уилл сказал, — Джин рассеянно стиснула край оборки на платье. — Он же казначей и видел, кто сколько пожертвовал. Но, конечно, и Уильям не мог знать, что вдова Гарибальди отдаёт последнее.

— Но это же безумие! — вскричала Эмилия. — Синьора — умная, прагматичная женщина. Как она могла совершить такую глупость⁈

Выражение лица Джин стало болезненным.

— Я думаю, она просто не рассчитала. Сразу после нашего благотворительного мероприятия рухнула часть стены в её собственном доме, и эту дыру пришлось срочно залатывать. Потом заболел кто-то из дальних родственников синьоры и по привычке обратился за помощью к ней, ведь синьору принято считать состоятельной дамой. Потом произошло что-то ещё… И миссис Гарибальди поняла, что не справляется с платежами. Но она бодрилась и никогда не говорила о своих горестях вслух. Мы все ничего не знали.

Эмилия вздрогнула, вспомнив драконью трость, выставленную в витрине лавки. И руки вдовы Гарибальди, лежащие поверх пледа, как будто лишённые привычной опоры.

— Это слишком ужасно, — пробормотала она, — я даже не знаю, что сказать.

— Постарайся получить наследство своей тётушки, — наполовину серьёзно посоветовала Джин. — Тогда у тебя будет возможность помочь ей по-настоящему. А пока, боюсь, мы обе мало что можем сделать.

— А как же Анна? Ведь она жена богача. И дочь богача, если на то пошло.

Джин, судя по её лицу, не слишком уверовала в такой путь к спасению.

— Если не считать той броши и перчаток, у Анны и вещей-то почти нет. Разве она показалась тебе женщиной со средствами? По-моему, очевидно, что всеми её деньгами распоряжается муж.