Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 21 – Ли Льеж

— Нет, — сухо сказала Эмилия, — никакого нового женского общества в Вайтберри не появилось.

Джин замолчала, опустив голову. Эмилия скорбно поджала губы, и они обе довольно резво направились по дорожке, ведущей к площади с магазинами, в числе которых была и скромная кондитерская.

Весна уже полностью вступила в свои права, и деревья, окружённые прозрачной зелёной дымкой, словно бы плыли в воздухе, когда девушки проходили мимо них. Холмистый ландшафт Вайтберри позволял любоваться открывающимися видами при каждом новом повороте, и Джин с удовольствием вдыхала свежий и вкусный воздух, любовалась зарослями пушистых одуванчиков, ощущала уже почти летнее тепло на открытых частях шеи и рук. Она искренне радовалась весне. А Эмилия не чувствовала ничего — она давно разучилась получать удовольствие от повседневных мелочей.

Хозяин кондитерской мистер Свифт, полноватый мужчина с подкрученными усами, окинул Эмилию неким особенным взглядом, когда отвешивал ей конфеты. Вероятно, он тоже читал то нелепое объявление в газете, и теперь насмехался над ней. Эмилия сухо поблагодарила его, взяла свой бумажный пакетик со сладостями и с гордо поднятой головой вышла из магазина. Джин попрощалась с хозяином кондитерской куда сердечнее — и была награждена бонбоньеркой с засахаренным миндалём.

— Присядем на лавочку и съедим все эти богатства? — предложила она, подмигнув Эмилии.

Эмилия хотела было сказать, что есть на улице — это вопиющее нарушение приличий, даже если им удастся найти совершенно необитаемую лавочку. Но ответить ей не позволил чей-то громкий, хоть и весьма мелодичный окрик.

— Кого я вижу! Неужели это Эмилия Лестер?

Эмилия вздрогнула так сильно, что бумажный пакет порвался в её руках, и из рваной раны в его боку показался кусочек клубничного леденца.

— А ты всё такая же, как в школе — налегаешь на сладкое, — фыркнул тот же голос. — И живёшь, надо полагать, всё там же: в доме с таким нелепым названием… Земляничные Колокольчики, кажется? В жизни не слышала ничего глупее, — голос мелодично расхохотался.

Но теперь Эмилия знала, кому он принадлежит, и постаралась удержать лицо.

— Джессика Рэтч, — холодно проговорила Джин, сдвигая брови.

— Вирджиния Кэллаган, — с той же издевательской вежливостью было отвечено ей.

Перед нашими героинями стояла умопомрачительная красавица, одетая по последней лондонской моде: в закрытое платье цвета незабудок, с осиной талией, в шляпе размером с мельничное колесо, украшенной страусовыми перьями. Её наряд был чрезмерно пышен для прогулки в будний день, он был вообще слишком пышен для Вайтберри. Но, надо признать, на девушке он сидел безупречно и великолепно сочетался с её золотыми волосами, злыми зелёными глазами и надменным выражением лица.

— Я думала, ты теперь американка, — ледяным тоном продолжила светскую беседу Джин. — У твоего отца ведь были какие-то дела в Новом Свете, разве нет? Бизнес, как он это называет. Что ты делаешь здесь, в нашей глуши?

— Приехала погостить, — девушка улыбнулась, показав острые передние зубки. — А что, я уже не могу вернуться в родной дом? Мне нужно спросить у тебя разрешение, Вирджиния Кэллаган?

— И надолго ты к нам? — Джин неприятно улыбнулась.

— Как знать, — красавица перевела искрящийся взгляд с Джин на Эмилию. — Боже, что с тобой случилось, Эмилия? Ты выглядишь так, будто тебе уже сорок. Я умру от стыда, если кто-то узнает, что мы с тобой одногодки.