Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 9 – Ли Льеж

Эмилия всхлипнула, расчувствовавшись. Она не первый раз проигрывала мысленно эту сцену, и всякий раз ей хотелось умереть побыстрее, чтобы всё это воплотилось в реальность.

Однако сегодня что-то помешало ей насладиться процессом горевания. И она догадалась, что именно: ей не удавалось достаточно хорошо вообразить лица плакальщиков, которые придут проститься с ней на её пышные и красивые похороны. И если хмурая внешность преподобного Уилсона всплывала в её воображении за считанные секунды (на него, в конце концов, Эмилия имела счастье любоваться почти каждое воскресенье), то остальные участники траурного мероприятия как будто тонули в густом тумане. Эмилия не представляла, как они могли бы выглядеть, потому что не представляла, кем они могли бы быть. Разве что сухое вытянутое лицо Марты, с ног до головы закутанной в чёрный креп, представлялось ей во всех подробностях: потому что она уже видела его таким на похоронах родителей.

Эмилия с неудовольствием отогнала мелькнувшую было мысль, что на её похороны никто не придёт, и с раздражением налила себе ещё чаю. Откусила кусок подостывшего скона и бросила его на блюдце.

Разумеется, всё это глупости. Какая ей разница, кто придёт на её похороны, если в то время она будет уже мертва. Жаль только Марту, которая после смерти Эмилии может остаться без средств к существованию… Эмилия даже подумала, что было бы неплохо получить наследство, хотя бы с тем, чтоб обеспечить Марте безбедную старость. А потом можно и умирать!

Около часа Эмилия продолжала сидеть неподвижно, прикидывая, что бы такого предпринять, чтобы Марта после неминуемой кончины своей нанимательницы не осталась без денег и крыши над головой. Собственного состояния у мисс Лестер можно сказать и не было. Даже дом, как выяснилось, принадлежал тёте Миллисенте. Что она могла дать Марте, чтобы обеспечить её будущее? Совсем немного денег и личных вещей.

Затем встрепенувшаяся мысль скакнула в совсем уж невообразимом направлении. Эмилия вдруг представила, что 1900-й год подходит к концу, а она при этом… всё ещё жива. Мало ли, какие бывают ошибки природы. И что же будет, если по недоразумению она задержится на этом свете, а наследство леди Саммерфорд, включая ежемесячные дотации, будет навеки потеряно?..

Конечно, потом Эмилия всё равно умрёт, в этом нет никаких сомнений. Но что это будет за смерть, где, при каких обстоятельствах? Неужели ей придётся умирать в какой-нибудь жалкой лачуге, на каком-нибудь продавленном диване, кишащем клопами и крысами? А хоронить её будут не в белом атласном гробу, как подобает незамужней девице, а в ящике, грубо сколоченном из сосновых досок? Неужели её зароют без цветов, без речей, без красивого платья и на кладбище для бедняков?..

Эмилия содрогнулась. Мороз пробежал по её бледной коже и толкнул ледяным кулаком в грудь, да так, что она захлебнулась чаем и долго кашляла, брызгая навернувшимися слезами. Мысли о смерти давно не пугали Эмилию, но кончина в холоде, голоде и нищете вдруг показалась ей на редкость непривлекательной перспективой.

Она тут же постаралась себя успокоить, мысленно проговорив, что смерть, несомненно, нагрянет к ней в ближайшие месяцы, если не дни, так что нет нужды беспокоиться о всяких глупостях. Но ледяной кулак внутри не разжимался, а иглы холода продолжали бегать по позвоночнику вверх и вниз.