Книга Мила. Принцесса легкого поведения, страница 26 – Тина Солнечная

— Хочу, чтобы вы перестали мне выкать. Хотя бы, когда мы остаёмся наедине, — сказала я, решившись озвучить мысль, которая вертелась у меня в голове с обеда.

Мне так хотелось ощутить себя дома, хотя бы немного. А для этого нужны не слуги, а друзья. Конечно, переводить ронов в категорию друзей, мягко говоря, странная идея. Но у меня сейчас не было никого ближе, чем они. И если они дали мне клятву верности, почему бы не попробовать?

— Зачем вам это, Ваше Высочество? — Эландор, склонив голову, внимательно смотрел на меня, ожидая объяснений.

Я вздохнула. Объяснять не хотелось. Слишком личное, слишком болезненное.

— Будем считать, что это моя королевская прихоть, — улыбнулась я, стараясь выглядеть беззаботно.

Но кажется, никто из них мне не поверил.

— Как же нам тогда к вам обращаться? — осторожно уточнил Эландор.

— Альмила, я полагаю. Или просто Мила.

— Просто Мила⁈ — возмутился Гаарон, его голос дрогнул от возмущения. — Нас за такое казнят.

— Не казнят, если вы не планируете судачить об этом на весь замок, — парировала я.

— Мы же приносили клятву, — напомнил мне Дрейксар, и его слова прозвучали почти как упрёк.

— Тогда тем более вам нечего бояться, — сказала я с улыбкой, стараясь придать голосу лёгкости, которой на самом деле не чувствовала.

В комнате повисло молчание. Они переглянулись, словно решая, стоит ли идти против вековых правил ради моей «королевской прихоти».

Я отправила в рот дольку мандарина, наслаждаясь её сладким вкусом, и принялась ждать, пока мои роны обдумают всё, что я им сказала. Каждый из них реагировал по-своему, но молчание в комнате говорило громче слов.

Дрейксар выглядел самым расслабленным. Он спокойно ел мясо, глядя куда-то в сторону. Его взгляд остановился на картине, висевшей на стене. Там была изображена целующаяся пара. Интересно, не нас ли он представляет? Почему-то эта мысль вызвала у меня странное тепло в груди. Может, это просто моё женское желание быть самой желанной?

Гаарон, наконец, перестал отворачиваться от меня, но всё ещё чувствовал себя неловко. Он не притронулся к еде, но взял бокал с водой и сел на свободное кресло. Периодически я ловила на себе его изучающий взгляд. Однако стоило мне дать понять, что я его вижу, как он тут же отворачивался, будто его поймали за чем-то запрещённым.

Эландор, напротив, смотрел на меня совершенно открыто, даже вызывающе. Его зелёные глаза изучали меня без тени смущения. Он словно пытался разглядеть что-то скрытое, что я сама о себе не знала. Я заметила, как его взгляд скользит по складкам моего платья, задерживается на моих руках, когда я снимаю и аккуратно кладу на стол тиару.

— Хорошо, Мила, — наконец, произнёс он, и его губы дрогнули в едва заметной улыбке.

Гаарон, услышав это, тихо фыркнул, но промолчал. А Дрейксар лишь кивнул, поднимая бокал с водой, словно ставил точку в разговоре.

— Вот и договорились, — с облегчением выдохнула я, чувствуя, что выиграла маленькую, но важную битву. Возможно, это была моя первая настоящая победа за весь сегодняшний день.

Эландор продолжил:

— Хорошо. Друзья называют меня Эл. Если я буду называть тебя Милой, то и ты можешь звать меня Элом.

Мы встретились взглядами. Его зелёные глаза были полны ожидания, словно он проверял меня на прочность. Это была игра — шахматная партия, где каждое слово было ходом. Скажу ли я, что это была шутка? Что они неправильно меня поняли? Или приму правила игры?