Книга Прямо в сердце, страница 36 – Салма Кальк

— А я… - Элизабет никак не могла вспомнить нужного слова по-франкийски. – А я смерть.

И девчонка что-то говорила ему о том, как было страшно, когда она, Элизабет, колдовала, и молилась, и что-то там ещё делала.

— И волков убила, значит, - качал головой лесник. – Ладно, глядишь, на что и сгодишься. Забирайтесь, поехали, пока не полило.

Элизабет попыталась подняться, но у неё получилось только с помощью Черити и здешней девушки.

— Как тебя зовут? – спросила она тихо-тихо.

— Жермена, - выдохнула та.

Придётся привыкать. К Жерменам, дядюшкам Туше и прочим. Ничего, не самое страшное в жизни.

В карете она снова задремала, всё ж равно ничего не видно. И дождь пошёл – как и обещали. Пусть идёт, пусть смоет все следы от кареты. И пусть смоет все следы Элизабет Горэй.

А Изабель отправится в новую жизнь.

Новая жизнь не была лёгкой, нет. И совсем не походила на домашнюю.

Домик лесника Туше и впрямь стоял посреди леса, добраться до него непросто. Но добирались – потому что были нужны какие-то услуги от него, или от приютившейся под той же крышей лекарки Жавотты – она не была магом и не имела целительской силы, но умела обрабатывать раны, знала местные травы и ходила за ранеными. Раненых в домике лесника выздоравливало пятеро – кто-то после драки на постоялом дворе, кому-то топор по ноге попал, а кто-то и в местную политику замешался и через то пострадал.

Пока для Изабель всего случившегося оказалось как-то слишком много. Им с Черити отвели две лавки за занавеской, и первые два дня она просто спала. Кажется, лекарка Жавотта приходила и поила её какими-то отварами для восстановления сил, но она потом так толком и не вспомнила. Помнила поляну, помнила серебристые искры над тем местом, где ещё недавно громоздились обломки кареты – да и всё. И дальше почти без перехода – дом лесника Туше.

Она ещё по дороге ощутила мощный магический зов. Из нескольких мест, от нескольких магов. Ну конечно, её ищут, пытаются искать. Быстро достала колечко и надела, даже кровью не капала, сил не было. И сразу – как отрезало. Никакого магического зова.

Да пусть они все пропадут пропадом, думала она. И родные, которые отправили туда, не знаю куда. И эти здешние дурацкие де Риньи, которым она вроде была нужна, но они ж не справились, да же, не справились!

О том, что не скройся она под защитным куполом, её бы нашли и доставили по назначению, Изабель предпочитала не думать. Потому что если де Риньи выжил, это значит, что он и его люди победили. Но она как-то пропустила этот момент. И теперь не хочет возвращаться к ним, совсем не хочет.

Сундуки с их вещами составили в угол, здешние выздоравливающие косились – что за постояльцы такие с сундуками. Но Изабель вспомнила, как накладывать заклятье молчания, и наложила на них на всех – и конечно же, переусердствовала, и потом пару часов лежала без движения. Но обезопасила таким образом и тех, кто постоянно жил в домике, и тех, кто выздоравливал и уходил.

Карету поставили в сарай – вдруг понадобится.

В дороге Изабель носила практичные шерстяные платья, теперь же присмотрелась к тому, как одеты местные жительницы. И посадила Черити сшить им по юбке и по жилетику из пары таких платьев – чтобы не выделяться. Непослушные кудряшки скрылись под чепцом.