Книга Танковая диверсия, страница 29 – Александр Тамоников

— Эй, ты! Шавка подзаборная! — вдруг закричал самоуверенным тоном Гоголев. — Ты еще условия ставить собрался!

— Идиот, — прошептал Буторин и с ненавистью посмотрел в сторону начальника ВОХРа.

Оперативник понимал, что сейчас ситуация накалилась до состояния почти критического. В Гоголеве взыграла его спесь капитана конвойников, ненависть и презрение к уголовникам. Он решил, что и этот здоровяк сейчас бросит оружие и будет просить о пощаде? Видать, Гоголеву за время службы в ГУЛАГе ни разу не довелось преследовать бежавших из колоний вооруженных зеков, которые захватили оружие у убитых конвоиров. Те отстреливались до последнего, зубами дрались, потому что понимали, что пощады не будет. И этот бандит тоже все понимает, знал, на что шел. Этого уговорами не возьмешь. Хотя, может быть еще сложнее уговорами остановить самого Гоголева.

Единственное, что мог Буторин в этой ситуации сделать — использовать ситуацию, использовать вмешательство начальника ВОХРа как отвлечение. Бандит ранен, у него нарушена ориентация, у него бешенство и паника. Стрелки охраны не решались больше стрелять, рассмотрев, что на самом деле происходит, но как они поступят, если Гоголев им прикажет? Меткость стрельбы вохровцев оставляет желать лучшего, а значит, скорее всего пострадает кладовщик. Убьют они его нечаянно, это было ясно. А сейчас пререкаться с Гоголевым было глупо и несвоевременно. До него еще надо было добежать, а значит, выдать бандиту место своего положения. А оно было выгодным.

— Дайте мне сесть в машину, откройте ворота! — рычал бандит, хромая, корчась от боли в простреленной ноге и волоча к кабине заложника.

И он обходил полуторку спереди, а Буторин находился за задним колесом. Это давало шанс захватить бандита. Стараясь не делать резких движений и не шуметь, Буторин за машиной переместился к кабине и присел за передним колесом. Сейчас появится бандит, и тогда у Виктора будет всего одна попытка, единственный шанс спасти кладовщика и взять бандита живым. Очень он нужен был живым и пригодным для допроса. Тот сопляк, что лежал на асфальте, плача от отчаяния, не в счет. Он вряд ли чего-то знает. Его позвали, посулили хороший куш, вот он и согласился. Теперь смоделировать ситуацию! Раненный в правую ногу бандит толкает перед собой заложника, закрывается им. Значит, он будет идти левым боком вперед, а перед ним кладовщик. Раненая нога волочится сзади, бандит опирается на левую. В этом случае рука с пистолетом в его… левой руке. Он же левша! Сейчас оперативник осознал это окончательно. И это значит, что нападать удастся на бандита именно с левой стороны.

Буторин, услышав шаркающие шаги, постанывания, осторожно положил на асфальт пистолет, чтобы освободить руки. Он стоял почти как бегун-легкоатлет на низком старте. Еще немного, еще несколько секунд… Главное, чтобы носки ботинок кладовщика появились из-за машины, не торопиться, но и не опоздать. Если бандит заметит человека, который готов на него напасть и прячется за машиной, он выстрелит в этого человека сразу. Сократить расстояние до выстрела не удастся. Значит, доводить дело до выстрела никак нельзя. «Во что я ввязался, — подумал Буторин. — Как мне везет на такие выходки. Шелестов меня прибьет… если я жив останусь».