Книга Танковая диверсия, страница 30 – Александр Тамоников

Напряжение было такое, что вот-вот начнут дрожать руки. Спина и подмышки под пиджаком были мокрыми от пота, но Буторин думал только об одном-единственном моменте. Шаги ближе, что-то угрожающее кричит Гоголев, но, слава богу, не предпринимает никаких действий. Вот ноги мелькнули за колесом, вот один ботинок кладовщика, вот… Пора!

Буторин распрямился, как пружина, бросаясь вверх и вперед. За ту долю секунды, что его фигура появилась над капотом грузовика, раненый бандит среагировать не успел. Удар под локоть — и рука с пистолетом ушла в сторону, чтобы не угрожать дулом голове заложника. Дальше оперативник действовал, как в спортзале на тренировке по самбо: захват кисти противника, резкий поворот в сторону и вниз, и бандит с криком от боли в руке и раненой ноге полетел на асфальт, едва не перевернувшись через голову. Ошарашенный кладовщик тряс головой и на четвереньках отползал в сторону, а Буторин, уперев носок ботинка бандиту под мышку, заломил ему руку за спину, отбросив в сторону пистолет, а потом придавил противника коленом. Все!

Двое вохровцев, ловко орудуя брючным ремнем пленного, стягивали ему руки за спиной. Другие занимались плачущим молодым уркой. Буторин, медленно поднимаясь, смахнул пыль с колен брюк. Он чувствовал боль в руке от удара во время падения на асфальт и тяжесть на душе от того, что теперь неизбежно придется рассекретиться самому. Это было неизбежно, вся группа понимала, что такой момент наступит, но оттягивать его хотелось подольше. Так можно работать продуктивнее, если вокруг никто не знает, что ты сотрудник НКВД.

Две женщины поднимали бледного кладовщика, отряхивали его, пытаясь выяснить, а не пострадал ли он, не ранен ли? Но мужчина только мотал головой, растерянно улыбаясь и глядя по сторонам. Тяжело ступая, уверенной походкой хозяина положения к месту происшествия подошел начальник заводской ВОХР Гоголев. Он окинул взглядом тела, пленных, бледных вохровцев и остановил его на Буторине, на том самом «инженере из наркомата», который стоял с боевым пистолетом в руке, который только что обезвредил вооруженного бандита.

— И что здесь происходит… товарищ инженер из наркомата? — начал Громов, и в его голосе прозвучало не столько недоумение, сколько горечь неприятных лично для него предчувствий.

Буторин вздохнул. Вся тщательно выстроенная легенда, неделя кропотливой работы, конспирация — все это рассыпалось в прах в эту жаркую минуту. Он демонстративно поправил пистолет сзади под пиджаком за брючным ремнем и, глядя Гоголеву прямо в глаза, уже другим, твердым и лишенным всякой прежней мягкости голосом язвительно сказал:

— Простите за некоторую секретность моей миссии, товарищ Гоголев. Позвольте представиться — майор госбезопасности Буторин. Действовать пришлось неофициально, но вот эта ситуация… сами понимаете. Но давайте с вами договоримся, что кроме меня и вас о моем положении никому. Это понятно?

— Да, — уныло кивнул Гоголев и тут же, спохватившись, поправился: — Так точно!

— Ну, вот и славно, Илья Матвеевич. Но, сами понимаете, что теперь придется проверять вашу охрану и решать режимные вопросы вместе. Как бандиты смогли проникнуть на территорию завода? — Виктор был зол на весь белый свет из-за этого нападения и того, что ему в результате него пришлось раскрыться. Но поделать уже ничего было нельзя. — Ну, а этих, — он кивнул на пленных, — нужно немедленно изолировать. Они могут знать интересные сведения. Раненого в медпункт под охраной двух крепких стрелков охраны. Круглосуточно и в одиночную палату.