Онлайн книга «Танковая диверсия»
|
Охотничья заимка на таком расстоянии от города? Такого не бывает, и незачем так ее устраивать. Насколько понимал Борис, такие хижины охотники строят одну от другой на расстоянии дневного перехода по своим угодьям, где есть на что охотиться, что добывать. «Первая должна быть как минимум в 20–30 километрах от города. Мог я в полубессознательном состоянии отмахать пять-десять километров? Мог. Когда жить хочешь, еще и не то сделаешь. Но шел я прямо или плутал? Здравый смысл подсказывает, что плутал. Выход один, — решил Коган, — завтра осмотреться снаружи, выбрать самое высокое дерево и забраться на него. Сверху можно многое увидеть — например, дым из труб мартеновских печей, дым от паровоза, линии электропередач, шоссе и машины на нем». Наутро Борис почувствовал в себе силы. Последний раз поел, тщательно затушил огонь, замел золу. Взглядом окинул свое временное пристанище. Здесь он воскрес. Здесь он перестал быть добычей. Взвесив в руке самодельный большой нож, найденный в хижине, Коган прикинул, а как ему нести нож? Постоянно в руке? Неудобно. Сунуть сзади под ремень — запросто выронишь и потеряешь. И тогда, увидев тонкий кожаный ремешок, он решил использовать его. Он завязал его на рукоятке ножа и повесил на шею. Ну вот, теперь и на дерево можно забраться, не опасаясь выронить нож или потерять его. Он вышел из избы, подпер снова дверь чурбаком, как это было во время его прихода сюда, и осмотрелся. Теперь лес, да и вообще окружающий мир воспринимались по-другому. Лес встретил человека прохладным дыханием, свежестью, щебетанием птиц. Борис вдохнул полной грудью, расправил плечи. Голод, страх и отчаяние остались позади, в темноте заброшенного сруба. Появилась уверенность, цель и реальные пути достижения этой цели. Искать большое дерево, желательно на возвышенности, но не терять дорогу к заимке. Она еще может пригодиться. Углубившись в лес и увидев впереди склон, Коган стал подниматься по нему и тут же услышал выстрел. Стреляли из охотничьего ружья и совсем рядом. Метрах в ста… Сосновский помрачнел, когда пришло сообщение от Буторина, что никаких следов Когана, никаких известий о его судьбе пока нет. Лариса Постышева остановилась, подождав Михаила, и посмотрела ему в глаза. — Михаил Юрьевич, что-то случилось? На вас лица нет, — прозвучал тихий, но уверенный голос. Сосновский вздрогнул, на мгновение с трудом возвращаясь из глубин своих не слишком радостных мыслей. Перед ним стояла Лариса Постышева, молодой инженер-технолог, с которой он сегодня очень хотел встретиться, о многом поговорить, но как-то не получилось. И вот Лариса стоит перед ним на этой тихой улочке. Ее ясные серые глаза смотрели не с робостью, как это было раньше, а с пониманием и доверием. Недавно он буквально спас девушку от бесчестья, врезав по физиономии Громову. Но в той ситуации, когда появился Шелестов в форме и приказал Громову уйти, Лариса все поняла. Она догадалась, кто он на самом деле, и Михаилу пришлось сознаться, успокаивая девушку. Он решил, что теперь больше пользы для его работы будет от общения в открытую. Но Сосновский даже не догадывался, что теперь, когда она увидела его таким — отрешенным, несущим на своих плечах невидимый груз, — в ее сердце, давно уже тосковавшем по теплым отношениям, родилось безрассудное решение. |