Онлайн книга «Танковая диверсия»
|
Вернувшись из цеха, Потапчук не закрыл плотно дверь, и сразу схватился за телефон. Он кого-то распекал, потом кого-то уговаривал, а кому-то даже грозил карами из Москвы из самого наркомата. Зоя, как хороший секретарь, поднялась из-за машинки и подошла к двери, чтобы прикрыть ее плотнее, но в этот момент в приемную как вихрь ворвался заместитель директора Юрлов. Зоя вскочила, не зная, как поступить, то ли броситься докладывать начальнику о визитере, то ли ничего не предпринимать, потому что Юрлов был рангом повыше ее шефа и имел право входить без доклада, без стука и даже вызывать к себе в кабинет. Да и вообще, Зоя видела Юрлова таким взволнованным, скорее, даже взбешенным впервые. Замдиректора явно скрывал свое состояние, но уж опытный секретарь всегда умеет читать по лицам. Юрлов ворвался в кабинет, и там мгновенно воцарилась тишина. Потом дверь решительно захлопнулась, и девушка осталась стоять, не зная, что делать. Она помнила приказ Сосновского. Наверное, ему надо будет сообщить, хотя что тут такого? Нет, он приказал про всех ему сообщать. И о чем говорят. Может, им чаю налить, подумала Зоя и включила плитку. Маленький чайник всего на 350 граммов был еще горячим, и Зоя быстро управилась с двумя чашками, поставив их на поднос. Ожидая как минимум благодарности, похвалы за заботу, она открыла дверь и вошла с подносом, как всегда тихо, чтобы поставить его на столик в углу. В кабинете шел разговор на повышенных тонах, и секретарь сразу пожалела, что решила принести этот дурацкий чай. Стоило ей войти, как оба мужчины замолчали и уставились на нее. — Какого черта, Зоя! — взорвался Потапчук. — Без стука… А ну, выйди отсюда и никого не впускай! Никого, поняла? Красная от стыда, с навернувшимися на глаза слезами обиды Зоя выскочила в приемную и, захлопнув дверь, прижалась к ней спиной. За что! Почему так со мной? Я же всегда… я же для него… Девушка готова была залиться горькими слезами, и больше всего ей хотелось сейчас со злостью грохнуть об пол что-нибудь. Чайник, например. Злость, негодование; и тут же им на смену пришло воспоминание о наставлениях Сосновского. Ах, вот так вы со мной? Я все расскажу, обо всем доложу Михаилу Юрьевичу. Про какой-то контейнер номер 17 они там говорили, замолчали, когда я вошла. Потеряли они его, что ли, или не пришел он… Все расскажу! Горькая обида сменилась желанием отомстить, готовностью сделать все, чтобы только из памяти ушло это ощущение позора. Я не девочка им, думала с тихой ненавистью Зоя, тоже мне, нашли бесплатное приложение к кабинету. Я тоже человек, и у меня есть самолюбие и гордость. Может, и прав Михаил Юрьевич, что подозревает Ивана Евсеевича. Ишь как он себя показал. Никогда себе такого не позволял, всегда я у него первая помощница была и в делах, и напомнить, чтобы таблетку вовремя выпил, и напомнить, что в детском саду у внука утренник. И цветы напомнить купить жене на день рождения, и в магазин сбегать… Многое передумала Зоя, сидя в приемной и теребя носовой платок. Слезы высохли, а в душе осталась только решимость. И когда минут через двадцать из кабинета начальника вышел Юрлов, Зоя мстительно даже не оторвалась от стула и не подумала, проявляя вежливость, встать. Пусть знает, что я обижена, пусть знают, что нельзя так поступать с женщиной. |