Книга Танковая диверсия, страница 93 – Александр Тамоников

— Не отвлекайтесь, Крутин, мы знаем, что вы были дружны с Леваковым, что именно начальник цеха передал бандитам образцы печатей и подписей для накладных. Кто стоял над ним? Кто всем этим заправлял? Медная стружка в системе питания двигателей, левые комплектующие, которые имеют низкие характеристики. Кто вредил на заводе?

— Я не знаю, — прошептал Крутин. — Поверьте, это лишь видимость, что Леваков от меня зависел. Он ждал помощи от меня, и я обещал его взять с собой в Москву, вот он и старался, унижался. Но ему приказы отдавал не я. Я лишь боялся разоблачения своей старой связи с троцкистами. Я не враг, я не агент фашистов.

— А кто?..

Шелестов, переодевшись в гражданскую одежду, вместе с Сосновским дожидались Постышеву в парке. Увидев Михаила, девушка не засмущалась, не опустила глаза. Она просто посмотрела в глаза Михаила, чуть улыбнулась, как будто намекала, что она все помнит, каждое свое слово, обещание, и будет ждать столько, сколько нужно. Сосновский мужественно выдержал этот взгляд и сказал:

— Здравствуй, Лариса.

— Здравствуйте, товарищи, — сказала девушка и кивнула Шелестову.

— Мы вас долго не задержим, Лариса, поэтому вот предложили здесь встретиться, — заговорил Шелестов, предложив всем сесть на лавку.

В этой части парка было тихо и безлюдно. Очень удобное место для короткого, но важного разговора подальше от знакомых глаз. Тем более что Ларису с завода отправили в горисполком, в комиссию по озеленению, согласовать от имени завода план мероприятий по высаживанию зеленых насаждений у заводской территории и на самой территории предприятия в целях очистки воздуха от производственных выбросов. Так что ничего удивительного не было, что Постышева оказалась в этой части города, почти в центре.

— Вот Михаил предложил еще раз задать вам несколько вопросов, Лариса, — продолжил Шелестов. — Ваш совет нам сейчас очень нужен. Так сказать, подвести итог своим размышлениям, на которых будут основываться выводы. А ошибаться, как вы понимаете, нам никак нельзя.

— Я вас слушаю, — кивнула технолог.

— Мы вам сейчас расскажем, Лариса Викторовна, вещи, о которых пока никому знать нельзя. Поэтому прошу вас об этом помнить.

И Шелестов рассказал Постышевой и о махинациях Крутина, и о его отношениях с Гоголевым. Рассказал он и о том, что рассказал о Крутине Леваков. Особенно отметив, что и начальник цеха, и парторг сейчас валят друг на друга, и непонятно, кто кем манипулировал на самом деле. Ясно, что Крутин догадывался, но толком не знал о вредительстве — скорее всего, но все списывал на чью-то борьбу за власть, за карьеру. А вот Леваков знал и получал от кого-то приказы. Можно ему верить или нет, пока на сто процентов не ясно, но если рассуждать логически и не принимать пока во внимание показания ни Левакова, ни Крутина, то на каком уровне мог находиться человек, который имел возможность вредить, саботировать производство?

Постышева вздохнула и почти сразу ответила, что руководит вредительской деятельностью наверняка тот, кто имеет доступ ко всем этапам производства, кто знает все слабые места и кто может так искусно направлять подозрения на других.

— Или у кого есть помощник, который может направлять и держать в руках всю информацию обо всех этапах производства, — добавил Сосновский. — Так?