Книга Трофей из преисподней, страница 61 – Александр Тамоников

— Думаю, что смогут, — убитым голосом ответил ученый. — Вы же сами говорите, что они не дураки. У них тоже есть специалисты в этих областях.

— Отлично, — восхитился Сосновский. — Действительно, картина маслом, как ты это назвал, Виктор. У наших схемы этих входов нет, а у немцев, можно сказать, есть.

— Они есть только в моей голове, — горячо отозвался Витольд. — Я их помню и могу на карте указать и на местности. Но я их немцам не давал. Товарищи, я очень опасен. Они же под пытками или наркотиками могут у меня узнать то, что им нужно. Застрелите меня!

— Чего? — Сосновский уставился на геолога. — Вы спятили?

— А что. — Коган пожал плечами и, подойдя к костру, взял свою банку с тушенкой. — Не исключено, что это в какой-то момент может оказаться и единственным выходом. Давайте поедим и двинемся дальше. А то нас выследят и шлепнут всех. А на голодный желудок умирать мне не хочется.

Воздух, раскаленный за день, остывал медленно, пах пылью, полынью и далекой гарью. В черной пасти бронетранспортера, трофейного бронетранспортера, стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь урчанием двигателя и скрежетом гусеницы, которую наспех чинили на закате. Спали по очереди, и сейчас, когда до рассвета оставалась пара часов, оперативники снова двинулись в путь, не включая фар. Ехать приходилось почти на ощупь, чтобы не выдавать себя. Группа искала путь на восток, чтобы пробиться через линию фронта, но то и дело натыкалась на войска, на контрольно-пропускные пункты, небольшие гарнизоны.

Последние дни они двигались на восток, к линии фронта, выдавая себя за отставших или выполняющих особое задание. Немецкая спесь и барственная небрежность Сосновского, знавшего язык, творили чудеса. Они миновали блокпосты, отвечали на вопросы, даже получили канистру бензина от обер-лейтенанта, искренне уверенного, что помогает своим.

Но с каждым часом дышать становилось все тяжелее. Дороги, ведущие к Сталинграду, превратились в пульсирующие артерии войны. Бесконечные колонны танков, орудий, грузовиков с пехотой ползли на восток. Воздух гудел от «юнкерсов». Земля содрогалась. Они — крошечная щепка в этом стальном потоке, несущемся к Волге.

— Не пройти, — тихо, но четко произнес Буторин, гася фонарик под брезентом в кузове бронетранспортера. — Все мосты, все переправы, все дороги забиты. Они там как саранча. Любой контроль будет двойной, тройной. Нас просто сомнут, не спросив документов.

Витольд поднял испуганное лицо. Геолог нервничал эти сутки больше других, осознав после приведенных доводов оперативников, что же он на самом деле натворил.

— Что же делать, товарищ майор? Мы не можем… Я не могу… — Он потряс в воздухе рукой, как будто хотел стряхнуть с нее что-то мерзкое, липкое.

Буторин поднялся в кузове и, взявшись за броневой лист, стал смотреть в ночную степь. Коган выбрался с переднего сиденья в кузов и встал рядом. Через минуту он указал рукой вперед. Там в ночи светились огни фар. На восток шла армейская колонна вермахта. Еще одна. Сосновский свернул к небольшой группе деревьев и остановил бронетранспортер.

— Ты что, Миша? — спросил Буторин, нагнувшись к Сосновскому.

— Мотор греется. Пусть остынет. Лучше до рассвета переждать. Масло проверить, в радиатор воды долить. Заодно с картой разберемся, решим, куда путь держать. У меня такое ощущение, что мы сами себя загнали в западню, откуда нет выхода, в какую сторону ни крути педали.