Книга В пекле немецкого логова, страница 4 – Александр Тамоников

— Да, я вспомнил, что Першин как-то в разговоре со мной, еще до твоего отъезда, мельком упоминал, что поляка вроде бы как помиловали и осудили, кажется, на десять лет или около того…

— Около того, — усмехнулся Шубин. — Только вот сидеть ему долго не пришлось. За день до того, как я уехал из Опатува, его кто-то из сокамерников ночью придушил. Долго выяснять, кто это сделал, не пришлось. Даже обычные воры не любят предателей родины.

— Собаке собачья смерть, — кивнул Зубов. — Так что же, всех диверсантов поймали?

— Всех, — ответил Глеб. — Но, конечно, пришлось за ними побегать по лесам и хуторам. Хитрые сволочи оказались. Опять же, обученные в лучших традициях рейха попавшие в плен военные. А вот командовал ими бывший белогвардейский офицер. В отличие от трусов и подлецов, что позарились на немецкие пряники, он из идейных. И не из страха перед смертью, и не за деньги служил фашистам, а за призрачную идею возвращения царской власти в Россию. Не думал я, что после стольких лет после прихода советской власти еще остались желающие вернуть все обратно. Мы его дольше всех ловили. Прятаться и маскироваться умел не хуже нас с тобой.

— Ну, раз его нашли, то, значит, хуже нас, — рассмеялся Зубов. — Идем, тебе помыться с дороги надо и поесть, а я тут тебя вопросами замучил.

В зале, как называла большую комнату, соединенную со столовой, Юдита, девочка была уже не одна. Из кухни навстречу Зубову и Шубину вышла соседка — пани Марта. Не сказать, что женщина была красавицей, но ее можно было назвать симпатичной. Была в ней некая загадочная грация и утонченность, которые могли присутствовать только в тех тонких женских натурах, которые в свое время воспитывались в интеллигентных семьях. Но ее худое и даже изможденное лицо, большие карие глаза с грустным взглядом говорили и о том, что она добросердечна и много страдала от своего добросердечия.

Зубов, не ожидавший увидеть женщину в комнате, вдруг растерялся и, что никогда не водилось за ним, смутился от ее присутствия. Но вскоре он взял себя в руки и непринужденно представил Шубина соседке.

— Вот, пани Марта, — сказал он, переходя на польский язык, — это мой командир, капитан Шубин. Глеб, — добавил младший лейтенант и покосился на Шубина.

Глеб поклонился пани Марте и осторожно пожал протянутую ему навстречу хрупкую, с длинными музыкальными пальчиками кисть.

— Юдита сказала мне, что вы тоже будете жить в этой квартире вместе со своими друзьями, — улыбнулась женщина и ласково, как, по крайней мере, показалось Шубину, посмотрела на Зубова. — Вы ведь не против, если я буду и дальше смотреть за этим домом?

— Нет, что вы, пани Марта, мы не против, — быстро ответил Зубов и тут же, повернувшись лицом к Глебу, уточнил: — Нет?

— Нет, — улыбнулся Шубин.

— Пан Глеб, я приготовила вам полотенце. Оно в ванной, — влезла в разговор Юдита.

— Удивительно, — покачал головой Шубин. — В этой квартире есть даже ванная.

— Вот только горячей воды в ней нет, — невесело добавила пани Марта. — Но она сейчас будет готова. Пан Анатоль не поможет мне? — посмотрела она на Зубова и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла на кухню.

Зубов, не глядя на улыбавшегося Шубина, который наблюдал за его реакцией, направился следом за женщиной. Юдита подергала Глеба за рукав и, когда тот наклонился к ней, прошептала ему на ухо: