Книга Детки в клетке, страница 44 – Евгения Кретова

— Я бы понял, если бы культурный код передавался в рок-музыке…

— А она существует по каким-то другим законам? Разве там не те же семь нот? Как тогда классика в рок-обработке появилась?

Пашка нахмурился:

— Я чувствую, что это будет пустая трата времени.

— Не соглашусь с тобой. Кроме того, я бы предпочла, чтобы у тебя, помимо музыки, была какая-то другая профессия.

Пашка засмеялся:

— Более серьезная? Все родители говорят одно и то же, только заговоришь о творческой профессии.

Александра вернулась на своей место, положила ладонь поверх руки сына:

— Значит, в этих советах что-то есть? Мы ведь зла своим детям не желаем. Может, стоит прислушаться?

Парень отмахнулся, высвободил свою руку и убрал гитару, прислонил ее к стене.

— Но мир-то меняется. И в век нейросетей и искусственного интеллекта, стремительно меняется.

Александра улыбнулась:

— Но базовые потребности остаются прежними, даже больше скажу – растут, именно в век нейросетей и искусственного интеллекта. Я в своей молодости обходилась одними джинсами и парой свитеров. А в школу ходила в школьной форме, прикинь. А ты когда в школу надевал форму? В началке когда учился? – Она устало расправила плечи, помассировала шею. – Давай, пройдем в твою комнату, посчитаем количество джинсов, свитеров и рубашек? А заодно вспомним, сколько денег ты тратишь на интернет, телефон, гаджеты… Это все твои базовые потребности, потому что, убери их из твоей жизни, ты взвоешь. Что молчишь, я не права?

— Хочешь сказать, что я шмотошник?

Сын помрачнел, он старался не смотреть на мать.

— При чем здесь это? Я не даю оценку, я констатирую факт – твои потребности существенно выше моих, а значит, я могу говорить тебе о том, что тебе придется туго без стабильной работы, которая будет тебя кормить.

— Музыка тоже может кормить.

Чернова усмехнулась.

— Некто, назовем его Гоша, тоже так думал. И устроился в клуб. Только работа не шла, платили копейки. За музыку его критиковали, что бесило Гошу неимоверно, он-то ведь себя талантом считал. Сперва выпивал – без этого дела на сцене-то скучно. Потом взялся за стимуляторы посерьезней. Денег совсем не хватало, потому что, как ты понимаешь, непризнанного гения Гошу нахаляву никто стимулировать не собирался. Стал приторговывать. Поймали с дозой в особо крупном размере, вез барыге. На прошлой неделе я передала его дело в суд. Ему грозит лет пятнадцать в колонии строгого режима. Вот так твоя профессия может кормить.

Тут уж разозлился Пашка. Положил локти на стол и подался вперед, совсем по-отцовски набычился.

— А бухгалтеров преступников у тебя не было? Тех, которые со стабильной профессией? Юристов? Адвокатов? Стоматологов? А? Или только музыканты и артисты ломаются и оказываются на скамье подсудимых?

Чернова понимала, что Пашка прав, но и согласиться с ним не могла – слишком хорошо помнила дрожащие руки того парня.

— Если ты все решил, зачем со мной советоваться? Поступай, как знаешь. – Она пожала плечами.

Сын сразу сдулся, с шумом выдохнул.

— Я надеялся, что ты меня поддержишь.

Александра беззвучно рассмеялась:

— Нет, сын, это называется попыткой переложить ответственность: пусть взрослые решат, как мне жить, а я потом буду их винить, что они мне жизнь поломали. Тот самый Гоша, о котором я тебе рассказывала, он ведь пошел в клуб играть назло матери, забрал документы из ВУЗа и ударился в творчество. Так что ты думай сам, своей головой. Спросил, я тебе ответила, свои доводы привела, дальше уж сам, хорошо?