Книга Детки в клетке, страница 98 – Евгения Кретова

— Поэтому-то и такой процент разводов, Маш, – Маргарита снова рассмеялась. – И вот получается, что в молодости вы думаете только о себе, рассчитывая, что чувство, настигшее вас – единственное и на всю жизнь. Но это не так. Даже между двумя людьми чувства меняются. Вот мы с тобой: недавно ты меня ненавидела и презирала, а сегодня просишь совет.

— То есть ты согласна с мамой Ивана, что все это временно. Мы закончим школу и будем стыдиться своего чувства? – Маша приподняла голову.

— Будете… Если наломаете дров. В том числе и рассорившись с родителями.

Повисла долгая пауза. Маргарита высыпала заранее натертый сыр в разогретые сливки, помешивая, довела до кипения. Сняла с плиты. Аккуратно вылила несколько ложек на слой теста, любовно размазала соус и принялась раскладывать тонкие ломтики колбасы и томатов. Сегодня они готовили пиццу.

— И что же нам делать? – спросила, наконец, Маша, когда сказанное матерью немного улеглось в голове. – Родители Ивана категорически против, чтобы мы были вместе.

Она растерянно моргала, наблюдая за матерью, дышала через раз, будто опасаясь пропустить что-то очень важное для себя. Маргарита украшала пиццу листиками базилика, то и дело склоняя голову к плечу и любуясь проделанной работой. Увлеченная готовкой, она отозвалась не сразу.

— Что делать? – переспросила она. – Жить, конечно. Своей головой жить. Желательно так, чтобы потом за прожитое не было стыдно.

— Мам, я не понимаю. Ты предлагаешь нам расстаться?

Маргарита улыбнулась дочери:

— Разве я так сказала? Если ты расстанешься с Иваном, разве тебе не будет за это стыдно?

У Маши опустились плечи.

— Я не хочу, чтобы Ваня ссорился из-за меня с родителями, – призналась она. – Ирина Леонидовна, она хорошая… Вроде бы. И Ваня её любит.

Маргарита вспомнила, с каким выражением лица «хорошая» Ирина Абрамченко на неё смотрела совсем недавно, поёжилась от воспоминаний.

— Значит, подумай, из-за чего она изменила к тебе отношение и попробуй исправить это. Правда, может так случиться, что никакой причины нет. И тогда вряд ли что-то можно изменить…

Она решила, что слишком нагрузила дочь взрослыми умозаключениями. Постаралась безмятежно улыбнуться, открыла духовой шкаф и поставила в него противень.

— Нет, я думаю, что знаю причину.

Маргарита обернулась. Маша закусила губу, задумчиво уставилась, глядя в спину матери и в то же время куда-то мимо.

— Все началось после того, как Ваня сказал, что хочет, чтобы мы поженились после совершеннолетия. Ну, чтобы из армии я его как жена ждала, – Маша спрятала рассеянную улыбку, смутилась.

Мать забыла про духовку, всплеснула руками:

— Погоди, он что, в институт поступать не собирается?

Дочь качнула головой:

— Сказал, что это не главное. Главное – обеспечить семью, а найти способ он сумеет и без высшего образования.

Маргарита устало опустилась на стул.

— Дети, какие же вы в сущности еще дети, – пробормотала она. В руках она мяла полотенце, совсем так же, как когда ее мать, почти в таком же разговоре. «Да вернуться слезы ваших родителей глупостью ваших детей». – И что же ты, приняла его решение?

У Маши округлились глаза:

— А что я должна была сделать. Запретить ему?

— Так ради тебя же он собирается отправить псу под хвост собственное будущее? Ты можешь принять или нет его жертву. Вот я и спрашиваю, что ты ответила.