Книга Детки в клетке, страница 96 – Евгения Кретова

Она еще раз приветливо улыбнулась, поставила поднос на стол Ивана.

— Ну, кушайте, кушайте! Ваня, а тебе пить горячий чай с медом. – Она повернулась к Марии и расплылась в приторно-сладкой улыбке. – Машенька, проследи, пожалуйста.

Та кивнула, и Ирина Леонидовна выскользнула в коридор, притворив за собой дверь. Впрочем, не слишком плотно – узкую щель она оставила. Ровно такую, чтобы услышать, о чем говорит сын со своей одноклассницей. Маша оценила хитрость и села так, чтобы ее не было видно.

Иван плюхнулся напротив, он-то как раз приоткрытую дверь не заметил, он был увлечен собственными мыслями и растерянно поглядывал то на Машу, то на собственные руки.

— В школе все нормально, – ответила, Маша, наконец, на его вопрос. – Сегодня была проверочная по математике, завтра – диктант по русскому и стих по литре задали. По истории все еще начало двадцатого века изучаем, только-только прошли февральскую революцию. Можно написать эссе о причинах конфликта. На дополнительную оценку.

— М-м, – Иван не знал, что ответить.

Маша совсем освоилась. Она по-хозяйски уверенно налила ему и себе чаю, осторожно взяла фарфоровую чашку и сделала несколько глотков ароматного чая. Она такого никогда не пробовала. Обычно они покупали дешевый чай местного производства. С какими-нибудь незатейливыми добавками вроде жасмина. Но это был какой-то волшебно-терпкий напиток, пропитанный ароматами весны, будоражащий и манящий. Маша сделал глубокий вдох, чтобы впитать в себя его аромат.

— Какой вкусный чай.

Иван пожал плечами:

— Обыкновенный.

Маша выразительно на него посмотрела, склонила голову к плечу. Он прекрасно понимал, что она имеет ввиду, но спорить не стал, примирительно поднял вверх руки:

— Ладно-ладно. Отличный чай… Лучше расскажи, что еще нового в школе? Марат меня не вспоминал?

Марат был учителем информатики, и Иван должен был сделать доклад, как раз накануне его заболел. Классу устроили контрольную. И многие, включая саму Машу, написали ее на тройки. И ругали Абрамченко, который не придумал ничего лучше, как так не вовремя заболеть в конце второй четверти.

— Норм. Не заметил твоего отсутствия, уж прости. – Она рассмеялась, сделав вид, что не поняла, как ее ответ задел Ивана. – Зато заметил весь класс, теперь проклинает тебя. Потому что Марат устроил в день твоего доклада контрольную. Все испортили себе четвертные оценки.

— И… ты? – Иван снова покраснел и опустил голову.

Маша отмахнулась:

— А мне без разницы, портить уже нечего.

И она снова рассмеялась.

— Хочешь, я тебя подтяну? – Предложил Иван.

— А сможешь?

— Чего там мочь? – Он пожал плечами. Взяв кружку, сделал несколько осторожных глотков. Поморщился, глотая, – горло болело нещадно.

Маша пододвинула к нему мед.

— Ты мёд-то ешь… – Она хотела протянуть ему руку, убрать со лба челку, за которой он прятался. – Болит?

Парень сделал неопределенный жест свободной рукой.

Маша поднялась.

— Я пойду.

Иван задержал ее, поймал ее пальцы и сжал их.

— Ты еще придешь?

Маша кивнула. Стремительно собралась и выскочила в коридор, едва не сбив с ног Ирину Леонидовну, несшую в комнату сыну еще угощенье.

— Машенька, куда же ты! Я тебя обедом хотела накормить за самаритянство…

— За что? – Маша, уже было натягивавшая старенькие кроссовки, которые смотрелись еще более жалко и сиротливо в этом холле, выпрямилась.