Книга Няня из черного дома, страница 21 – Вон Чангён

— Чухэ, тебе можно только на второй этаж. Подниматься на третий и четвертый тебе ни к чему.

Со второго этажа я наконец смогла рассмотреть уходящую вниз гостиную. Отсюда она казалась еще просторнее, чем внизу. Одним взглядом можно было охватить и картины вдалеке, и диван, и окно. Глядя на все это, я испытала восхищение, несравнимое с тем, что я почувствовала, стоя внизу.

Где-то посреди коридора, вдоль которого тянулись перила, влево уходил еще один тоннель – там на углу располагалась ванная. Слева, в конце тоннеля, было гигантское окно, то самое тонированное, которое я заметила еще снаружи. На улице уже так стемнело, что за окном ничего нельзя было разглядеть.

Глядя на темный коридор, куда не проникал ни единый луч света, хозяйка сказала:

— Рядом с тем окном – комната Хёгу.

— Но туда лучше не соваться, – усмехнулся директор, посмотрев в ту же сторону.

— Ненароком зайдешь – сразу такой крик поднимается.

— Он самый настоящий король, понимаешь? Тиран.

Супруги, посмеиваясь, продолжали двигаться прямо по коридору, никуда не сворачивая. А я еле волочилась вслед за ними. В самом конце коридора находилась комната. Хозяйка толкнула дверь и подвинулась, чтобы уступить место мне. От подобной внимательности и заботы меня переполняла благодарность. Супруги встали по обе стороны от двери, отчего, проходя мимо них, я почувствовала себя ВИП-гостем.

Помещение было в два раза просторнее любой среднестатистической комнаты. В плане мебели здесь вполне удалось добиться минимализма: настенный стеллаж возле двери, по диагонали от него, на самом видном месте, – кровать, напротив кровати – окно, вырубленное в стене чуть выше человеческого роста, – вот и все, что здесь было. Черное постельное белье и покрывало того же цвета на фоне графитовых стен ярко отражали дизайнерскую концепцию этого дома.

На кровати, такой большой, что в нее легко можно было уместить сразу четверых, лежала красиво сложенная белоснежная одежда для сна. Я оставила свой рюкзак с худи на полке стеллажа и взяла в руки пижаму – супруги тут же закрыли дверь, не сказав ни слова. Вот насколько они проницательные люди.

В любой другой день я бы кое-как стянула с себя одежду и бросила куда-нибудь, но мне показалось, что в этом доме так делать не стоит, поэтому я аккуратно сложила ее на полке стеллажа. Пижама села на мне идеально, но я понимала, что она не моя, и не могла избавиться от странного чувства несоответствия, которое дарил мне незнакомый материал.

Переодевшись, я ненадолго присела на кровать, как вдруг послышался стук в дверь. «Войдите», – ответила я, и дверь отворилась – на пороге все так же стояли хозяева.

— Что-то случилось?..

— Нет, просто хотели проследить, как ты ложишься.

Мне даже на секунду показалось, будто я стала их приемной дочерью. От смущения я невольно опустила голову.

— Что вы, вам лучше…

— Скорее ложись. Ну же, – заныл директор, и я повиновалась.

Я легла в кровать, закуталась в одеяло до самого подбородка, и супруги выключили свет. По обе стороны от двери виднелось два размытых силуэта. Таких знакомых и наводящих тоску. Когда я училась в старших классах, мои родители точно так же заглядывали в мою комнату и выключали мне свет. То мгновенье теперь будто вновь ожило, и левую сторону груди сковало льдом. Супруги никак не могли знать о моих семейных обстоятельствах, и все же я без конца повторяла про себя: «Как хорошо, что я здесь оказалась». Хоть я и пришла сюда как няня, было такое чувство, будто нянчились на самом деле со мной.