Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4, страница 158 – Сергей Изуграфов

Глубокой ночью несколько человек вынесли в гавань тяжелые носилки, а со всех сторон их окружала, ощетинившись арбалетами и алебардами, рота арсеналотти — гвардейцев из роты личной охраны. У причала, освещенная неровным огнем факелов, уже ждала большая лодка с дюжиной гребцов. Два десятка взмахов тяжелыми веслами, — и экипаж галеры принял на борт носилки с драгоценным грузом и сопровождавших их лиц. Капитан галеры торжественно отсалютовал дожу обнаженным палашом, а над кораблем, над самой высокой мачтой, немедленно взмыл и затрепетал на ветру расшитый золотом штандарт с изображением крылатого льва Святого Марка с разящим мечом в лапе.

Галера — собственность Республики. Военный штаб дожа. Боевой корабль и официальная резиденция правителя в течение долгих месяцев похода, а значит — часть и территория Венеции. Воля дожа будет исполнена. Ничего другого сделать было уже нельзя.

Франческо Гварди, «Отплытие Бученторо в Лидо».

Больной, проснувшись, снова закашлялся, но сумел побороть приступ. Ему помог свежий морской воздух, проникавший в широко распахнутую створку мозаичного окна. Задремавший было лекарь — ему и самому было уже за восемьдесят, и он не спал больше трех суток — вздрогнул и вскочил со своего кресла. Он подошел к постели и увидел, что дож полусидит на подушках, отбросив в сторону мантию с горностаевым мехом и жадно ловит ртом прохладный морской воздух.

— Вам надо лечь, мой господин, — встревоженно произнес лекарь, пытаясь вернуть мантию на место, — вам надо беречь силы.

— Перестань, Гильермо, друг мой, — внезапно окрепшим и властным, но все еще очень слабым голосом произнес старик, отводя его руку. — Ты прекрасно знаешь, что беречь мне нечего да и незачем. Жизнь моя на исходе. Солнце еще не встало, я это чувствую, но из окна уже тянет свежим утренним ветром. Ночь повернула к рассвету, это так?

— Да, мой господин!

— Прошу, не укрывай меня и не затворяй окна. Морской ветер! Он придает мне сил, словно мы с тобой дома, и моя галера снова идет по Большому каналу…^[70] Мне приснился сон, и мне стало легче. Но я знаю, что это лишь короткая отсрочка, что дарит смерть человеку перед его уходом. Ты мой лекарь, Гильермо, вот уже пятьдесят лет… Скажи мне, старый друг, сколько у меня осталось времени? Мне надо знать.

— Несколько часов, мой господин, — помедлив, безнадежно произнес старик, стискивая руки и глядя на своего правителя с болью и состраданием.

— А точнее? Я доживу до рассвета? До него часа три-четыре, что скажешь?

— Если бы это было в моих силах, — растерянно начал было лекарь, но Дандоло прервал его слова повелительным жестом.

— Ясно. Не трать напрасно слов. Не доживу. Пусть так. Но пара часов у меня все же есть. Это целая вечность. Я все успею. Пошлите за Томмазо Морозини. Пусть он совершит надо мной последнее помазание…^[71] Дож Светлейшей Республики^[72] не имеет права нарушить обычай… А пока священник не появился, я хочу поговорить с тобой. Исповедуюсь я тебе, а патриарх все равно отпустит мне грехи… Дай мне только прежде глоток доброго вина, а то в горле пересохло. Вот так, — удовлетворенно произнес он, возвращая пустой бокал лекарю, — хорошо. Возьми свой скрипучий стул, что стоит в том углу, и поставь его рядом с кроватью. А теперь садись. Хорошо.