Онлайн книга «Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4»
|
Выхватив оружие, старший инспектор и сержанты, пригнувшись, бросились вперед и укрылись за крыльцом дома, у которого упал Крылов. Антонидис что-то скомандовал, Софья не расслышала, и один из сержантов наклонился над раненым, подхватил его на руки и перенес за крыльцо, убрав с линии огня. Затем достал телефон и что-то прокричал в трубку. Софья укрылась в переулке, беспомощно наблюдая за происходящим из-за угла. Пантелис Зографос снова выстрелил. Потом еще раз. Снова и снова. Звуки выстрелов мелкокалиберного пистолета тонули в торжественных гимнах, льющихся из динамиков. Пуля просвистела в нескольких сантиметрах от лица Антонидиса и выбила каменную крошку из стены дома. Мраморные осколки больно полоснули инспектора по щеке. Стоявший рядом сержант Дусманис вдруг вскрикнул, выронил револьвер и схватился за плечо: на правом рукаве парадной формы быстро расползалось багрово-красное пятно. То, что произошло в следующий момент, Софья запомнила на всю жизнь и много раз потом пересказывала и Смолеву с Манном, и Петросу, и Катерине: Антонидис подхватил выпавшее у сержанта оружие и неожиданно вышел из-за укрытия, сжимая в каждой руке по револьверу. Софья не могла себе и представить, что когда-нибудь увидит, как скромный старший инспектор Антонидис в своем нелепом мешковатом костюме, вечно такой неловкий и стеснительный, заслонив собой раненого сержанта, бесстрашно пойдет на убийцу в одиночку, поочередно стреляя из револьверов с обеих рук и что-то яростно крича. Не доходя пяти метров до ниши, где прятался художник, Антонидис остановился, тяжело дыша, и молча опустил дымящиеся револьверы. Безжизненное тело лежало перед ним на мостовой, разряженный пистолет лежал рядом. Оранжевый платок был весь залит кровью. Пуля тридцать восьмого калибра угодила художнику в голову, и еще две пробили грудь. Он был мертв. Софья рванула вперед что есть мочи. Подбежав к застывшему над трупом старшему инспектору, она произнесла, стараясь не смотреть на распростертое на мостовой тело в клетчатом пиджаке: — Теодорос, у вас кровь… У вас кровь на щеке! Старший инспектор медленно кивнул и тыльной стороной ладони вытер щеку. — Каменная крошка, — произнес он совершенно охрипшим голосом. — Пустяки, каменная крошка… — Вот, возьмите мой платок, — предложила она и побежала дальше, к крыльцу, где лежал Крылов. Над ранеными хлопотал бледный как смерть сержант Димос. Он уже перевязал Крылова, у которого был в двух местах прострелен правый бок. Одна пуля прошла навылет, но другая застряла в правой лопатке и причиняла профессору нестерпимые страдания. Он глухо стонал сквозь стиснутые зубы, бледное лицо его покрывал холодный пот. Увидев и узнав склонившуюся над ним Софью, он потянулся к ней и произнес по-русски, превозмогая боль: — Софья, скажите Алексу, что он был прав! Срочно! Как можно скорее! Он был прав! Это ковчег, я почти уверен, что это тот самый… Тут он застонал и потерял сознание. Софья взглянула на Димоса. Руки того дрожали от волнения, но он грамотно накладывал повязку на пробитое плечо сидевшего на ступеньках крыльца и скрипевшего зубами от боли Дусманиса. — Я вызвал медиков, они уже едут, будут с минуты на минуту, — ответил по-английски молодой сержант на немой вопрос Софьи. — Вы, пожалуйста, останьтесь здесь, а мне надо идти дальше. Меня ждет старший инспектор. |