Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4, страница 38 – Сергей Изуграфов

— И… И у вас есть доказательства? — тоненько спросила Софья, запинаясь и глядя во все глаза на генерала Интерпола. — Что Пушкин и Дюма — одно и то же лицо? Но как? Почему? Зачем? Кому это было нужно?

В этот момент в дверь постучали. Судя по неуверенному стуку, это был старший инспектор уголовной полиции Наксоса.

— Входите, Теодорос, там открыто! — переходя на английский, громко произнес Смолев и, повернувшись к Софье, сказал снова по-русски: — Рыжая, давай мы так поступим: сначала разберемся с делами, а потом — я обещаю — мы в деталях обсудим с тобой эту гипотезу, идет? А сейчас иди, помоги Катерине. Как она, кстати, пришла в себя?

— Да, — вставая, подтвердила Софья. — Ей уже гораздо лучше. Хорошо, я буду на «мостике», звоните, если что.

И она направилась к выходу.

— Доброе утро, старший инспектор! — по-английски поприветствовала управляющая входившего полицейского. — Завтрак накрыт и ждет вас!

— Спасибо, спасибо большое, — ответил Антонидис, теребя платок в руках. — И огромное спасибо за вашу помощь в качестве переводчицы, надеюсь, я смогу рассчитывать на вас сегодня, ведь нам снова придется…

— Разумеется, — тепло улыбнулась Софья и покинула хозяйскую гостиную.

Генерал и владелец виллы доброжелательно встретили гостя, и Смолев пригласил полицейского за стол.

— Благодарю вас, Алекс, — отказался от еды Антонидис, — я уже позавтракал. С пяти утра на ногах. А вот от кофе, спасибо, не откажусь. Я так понимаю, что София уже рассказала вам о нашей вчерашней беседе со свидетелями?

— Да, — просто ответил генерал Интерпола, не вдаваясь в детали. — Рассказала. Хотелось бы услышать ваши соображения, старший инспектор.

Алекс налил полицейскому дымящийся ароматный кофе в большую кружку и поставил перед ним.

Тот благодарно кивнул и добавил в напиток два кусочка сахара, захватив их щипцами из большой хрустальной сахарницы, стоявшей на столе. Сделал два больших глотка, достал из кармана свежий платок, вытер им повлажневший лоб, и вынув из кармана записную книжку, положил ее перед собой.

Смолев и Манн терпеливо ждали, допивая свой кофе.

— Господа, могу сказать следующее, — начал Антонидис, листая свои записи. — Совершенно очевидно для меня, что это умышленное убийство. Пока у меня есть две рабочих версии, которые я отрабатываю. Первая: юриста «Зодиака» целенаправленно отравили, чтобы заставить его скрыть секретную информацию, которой он располагал в силу своих служебных полномочий. Из показаний госпожи Караваевой мне стало ясно, что единственной причиной его смерти могла стать именно работа, отнимавшая все его время. Ни семьи, ни друзей, — никаких-либо других интересов на стороне у него просто не было. Напрашивается вывод, что убитый незадолго до своей смерти получил в свое распоряжение важную информацию, которой — возможно — захотел воспользоваться в корыстных целях. И ему таким образом заткнули рот!

— Вы подозреваете кого-то конкретно? — поинтересовался Смолев.

— Думаю, что в этом случае, — медленно произнес старший инспектор, подыскивая обтекаемую формулировку, — возникают вопросы к руководителю «Зодиака», и здесь я бы хотел просить вашей помощи, господин генерал. Боюсь, что в беседе со мной он не будет откровенен, а вы сможете найти с ним общий язык, тем более что вы в вашем статусе сможете ему убедительно намекнуть, что заезд может не состояться. Я имею в виду, если он откажется говорить, разумеется…