Книга Аничкина иколе, страница 118 – Евгения Якушина

— Уймитесь, Аршинин! – Дмитрий Николаевич перебил математика – Она? Он? Мученичество?.. Говорите вы толком! Что там между Владианой Степановной и Алексеем Алексеевичем было?

Сергей Григорьевич запнулся, придя в себя. Было видно, что в нём происходит какая-то нелёгкая душевная борьба.

— И скажу! – заявил он наконец. – Хоть и не ваше это дело, но вы же тут о преступлениях речь ведёте. Вот вам преступление..! Владиана Степановна, как вам, полагаю, известно, была примой Мариинской сцены, а потом сломала ногу и была вынуждена оставить своё призвание, – горбун горько усмехнулся. – Она и меня-то, наверное, смогла понять, оттого что по себе знает, каково оно быть калекой… Впрочем, это вас не касается… Так вот, ещё будучи балериной, она познакомилась… познакомилась с человеком несравненно выше себя по статусу. Настолько выше, что судьбы их ни при каких обстоятельствах не могли бы соединиться.

— Со светлейшим князем Борисом Кирилловичем Юрьевским? – уточнил Руднев.

Аршинин злобно сверкнул на него глазами.

— Да! С Юрьевским! Что же вы меня пытаете, коль и так всё знаете?

— Я знаю только имя, но не знаю, в чём там интрига.

— Вы пошляк! – взвился математик. – Это не интрига! Это величайшая драма! Они полюбили друг друга. Их отношения были столь же страстными, сколь и безнадежными. Оба они пытались как-то это решить. Юрьевский предлагал Владиане Степановне бросить всё: службу, двор, отречься от своего имени и уехать с ней. Она не позволила и согласилась остаться в статусе любовницы, унизительном в глазах спесивых ничтожеств вроде вас.

Сергей Григорьевич замолчал и с вызовом воззрился на Руднева, будто ожидая, что тот станет высказывать какую-нибудь нелицеприятную оценку поведению светлейшего князя и балерины или начнёт возражать против причисления себя к стану «спесивых ничтожеств». Дмитрий же Николаевич ничего такого говорить не стал, а лишь подтолкнул собеседника к продолжению его рассказа.

— И что же было дальше? При чём тут Тарануха?

— Этот… Этот мерзавец воспылал к Владиане Степановне животной страстью и имел наглость предложить ей грязную и порочную связь. А когда эта светлая женщина отказала ему, он поклялся испортить ей жизнь! Несколько раз в силу обстоятельств Владиана Степановна встречалась с Юрьевским в стенах школы. Это, конечно, было опрометчиво, с учётом строгости Юлии Павловны, но никому никакого вреда в том не было. Тарануха узнал об этих случаях и пообещал рассказать начальнице, если только Владиана Степановна не уступит ему или не заплатит. Понимаете вы?! Ему было даже всё равно: получить её любовь или деньги!

— Понимаю, – ответил Руднев и переспросил – Так он грозился лишь рассказать о том, что якобы знал? Или было что-то ещё, что могло доказать… неосторожность Владианы Степановны?

Математик снова наградил Дмитрия Николаевича враждебным взглядом и всё с тем же вызовом ответил.

— Было! Алексей Алексеевич совершил отвратительную подлость. Он подкараулил Владиану Степановну с князем и тайно заснял их. Этими фотографиями он и шантажировал Владиану Степановну. Она рассказала мне, что за себя она не боялась, но Тарануха грозился передать фотографии в газету, и тогда бы пострадала репутация светлейшего князя. Владиана Степановна не могла этого допустить!