Книга Яшмовый Ульгень. За седьмой печатью. Серия «Приключения Руднева», страница 129 – Евгения Якушина

— К завтрашнему совету готовитесь, Михаил Петрович? – спросил вступивший в разговор Руднев.

— Что, простите, молодой человек?

— Я спросил вас, господин профессор, вы готовитесь к завтрашнему совету? Это будет такой значимый день для вас, Михаил Петрович. Или мне следует называть вас Малахией?

Строгонов посмотрел на Дмитрия Николаевича с нескрываемым более раздражением.

— Господин Руднев, что за комедию вы тут ломаете? При чём тут Малахия?

— Мы думали, вы нам объясните, – ответил Терентьев.

Профессор величественно поднялся.

— Подите вон! – сухо приказал он. – Я не намерен сносить какие-то глупые шутки.

— Восемнадцать загубленных жизней и сотни покалеченных судеб – это совсем не шутки, господин профессор, – тихо сказал Руднев. – Неужели должность ректора московского университета этого стоит?

Лицо Строгонова окаменело.

— Что вы несете, Руднев? Я требую, господа, чтобы вы покинули мой кабинет!

— Сядьте на место, господин Строгонов! – приказ Терентьева прозвучал резко, словно удар хлыста. – Я хочу, чтобы вы знали, что я пришёл сюда как лицо официальное с намерением произвести ваш арест и лишь из уважения к университету даю вам возможность чистосердечно признаться в ваших злодействах и тем смягчить свою участь. Однако терпение моё не безгранично. Учитывайте это. Итак, я слушаю вас.

Михаил Петрович опустился в кресло.

— Я не понимаю, о чём вы тут сейчас говорили, господин сыщик, – произнес он, чётко выговаривая каждое слово.

— Я готов объяснить, господин профессор, – Руднев шагнул вперёд. – Вы позволите?.. Думаю, стоит начать с вашего давнишнего и страстного желания возглавить университет. Уверен, вы бы стали прекрасным ректором, принесшим славу и величие нашей альма-матер. Но в высших сферах министерства образования вашу кандидатуру по достоинству не оценили, и тогда вы решили добиться своего иными методами. Не так ли? – Строгонов напряженно переводил взгляд с Руднева на Терентьева. – Вы сочли, что лучший способ перехватить власть – это явиться спасителем университета в час неуправляемой смуты, с которой нынешнее руководство справиться не сможет. И вы начали раздувать костёр.

Вам, как и большинству преподавателей, несомненно, было известно про студенческие политические организации. Под анонимной личиной Малахии вы начали разжигать в них бунтарские настроения, постепенно доводя дело до крайности. Вы не только вели пропаганду, но и выявляли наиболее радикальных участников движения. Вашими глазами и ушами, а также и грязными руками, стал Филимон Антипович Коровьев.

Однажды Коровьеву повезло наткнуться на еще более жуткое явление, пустившее корни в университете. Каким-то образом он узнал про сатаниста Рагозина и про его черные мессы. Вероятно, Коровьев особо следил за ним как за одним из лидеров революционного кружка. Он рассказал вам, и вы решили, что вскрывшееся в стенах университета дьяволопоклонничество ещё больше дискредитирует нынешнего ректора. Кроме этого, с помощью шантажа Коровьев сделал Рагозина своим агентом, вернее агентом Малахии, и вы ещё глубже запустили свои ядовитые щупальца в студенческую организацию.

В канун Татьяниного дня информатор Коровьев передал охранному отделению ложные сведения о террористическом заговоре и списки мнимых заговорщиков, составленные таким образом, чтобы наиболее рьяные остались на свободе, а колеблющиеся оказались за решёткой. В результате произошла демонстрация, жертвой которой стали пятнадцать человек. Вы делали всё, чтобы студенческие выступления не затихали, продолжая свою агитацию и после событий на Тверской. Но свою козырную карту – сатаниста Рагозина – вы берегли под конец.