Книга Фантомные боли, страница 79 – Люсинда Берри

— Боже мой, какой симпатичный, – пропела Роза.

— И не говори, – подхватила Дениз.

Шелли прыгала рядом с Тоби.

— И как все прошло?

— Отлично. Очень хорошо. – Я собиралась рассказать все подробности Розе, но позже, когда мы останемся одни, а остальные не внушали доверия. В комнате был включен телевизор, и все придвинулись поближе к экрану. – Надо же, этот ящик, оказывается, работает.

По телевизору шел старый фильм с Томом Хэнксом. Кто-то даже сделал попкорн. Фильм мне смотреть не хотелось, а вот отвлечь внимание от себя – очень даже, потому что не терпелось поскорее открыть папку. Мы присоединились к группе и, пока остальные пялились в экран, я начала читать.

Страница за страницей, написанные такими же, как я, – двойняшками, которые остались одни. Их оказались сотни. Я поглощала эти душераздирающие истории, как изголодавшийся ребенок, и сердце отзывалось на глубину их отчаяния. Словно кто-то залез мне в голову, а потом изложил все, что узнал, на бумаге. Все без исключения писали, что словно лишились половины себя. Писали, что чувствовали себя одной душой в двух телах и теперь не знают, как жить дальше. Некоторые не могли пережить потерю. Другие не хотели. Многие писали, что думают о самоубийстве. Некоторые пытались покончить с собой. Прочитав, как мужчина пытался совершить самоубийство после того, как брат умер от передоза героина, я расплакалась. В комментариях его поддерживали другие, кто, потеряв двойняшку, тоже думал о суициде.

Меня поразили описания того, как они пытались вернуть своих двойняшек к жизни. Одни говорили с ними через зеркало. Другие начинали копировать одежду. Семнадцатилетняя девушка рассказала, что всегда носила длинные волосы, а сестра – короткие, но после ее смерти коротко подстриглась. Некоторые вели дневник, где писали своим двойняшкам письма, а потом сами отвечали на них, якобы от их лица.

По моим щекам катились слезы. Теперь я была не одинока. Не одна я такая странная и воображаю, что Эмили еще жива. Все остальные, как и я, тоже не способны справиться с грузом утраты и пытаются продлить своим половинкам жизнь, пока не наберутся сил, чтобы жить дальше одним. Я до сих пор не понимала, как мне это удалось и как вообще это случилось, но увидела, что такое в принципе реально. Мой ум пока не мог охватить чудовищное количество подробностей, и я не знала, смогу ли когда-нибудь представить себе жизнь без Эмили, но начала потихоньку приближаться к осознанию, что моей сестры нет в живых уже два года. В тот вечер я заснула, прижимая ворох бумаг к груди, словно плюшевого мишку.

— Вижу, вы начали принимать посетителей, – начал нашу сессию во вторник утром доктор Ларсон. И улыбнулся.

Впервые я увидела улыбку у него на лице. Она выглядела неуместной.

— Не посетителей. Только Томаса.

— И как вы пообщались? Хорошо провели время? – спросил он.

Я покраснела и опустила глаза.

— Да.

— У меня для вас хорошая новость. Сегодня утром на совещании команды мы решили снять с вас постоянное наблюдение, – сообщил он. – Мы пришли к выводу, что вам уже не требуется столь жесткий контроль.

Мне захотелось захлопать в ладоши, как в пятом классе, когда я победила в школьном конкурсе по орфографии. Меня прямо распирало от гордости. Предстояло еще долго идти по незнакомой дороге, но в глазах команды я немного продвинулась вперед. Я не знала, что такого сделала и почему они решили, что за мной не обязательно следить, но меня это не волновало. Главное, что сделан шаг вперед.