Книга Фантомные боли, страница 97 – Люсинда Берри

— У меня идея. – Роза запрыгнула на кровать рядом со мной и схватила меня за плечи. – Тебе стопудово надо переехать ко мне. Будем делить квартиру. Боже мой, вот будет класс!

— Правда?

Я даже не задумывалась о том, что буду делать после выписки. Возвращаться обратно в нашу с Эмили квартиру я точно не собиралась – каждый день видеть перед собой напоминания о прошлой жизни. При одной мысли об этом я начинала задыхаться, как утром в кабинете доктора Ларсона. Если уж начинать новую жизнь, так с чистого листа. А вдруг жить вместе с Розой – это как раз то, что надо?

Я принялась помогать ей срывать со стены коллаж, а она болтала, как оформит нашу квартиру, в каких цветах будет ванная, как лучше обставить гостиную. Она хотела выкрасить ванную в желтый цвет, а свою спальню – в голубой, говорила о фильмах, которые мы будем смотреть вместе, и ресторанах, в которые сходим, как будто собиралась снова начать ужинать. Говорила о совершенно нормальных вещах, и я слушала ее с удовольствием.

Лиза пришла в отведенное для посещений время, как и обещала накануне. Я начала с того, что рассказала ей о своем срыве в кабинете доктора Ларсона.

— Не сомневаюсь, что это было ужасно, но я согласна с доктором Ларсоном. Он абсолютно прав – у тебя есть способность к диссоциации, и нужно вернуться в тот момент, когда она возникла. Это единственный способ, иначе ты никогда не излечишься. Как бы больно это ни было, ты должна начать говорить о своем детстве и проработать этот опыт.

Я никогда не говорила о дорогих друзьях матери. Никогда. Даже с Эмили. Не то чтобы мы когда-то договорились молчать об этом, но этого и не требовалось. То, что с нами творили, было невыразимо чудовищно.

— Это слишком отвратительно. – Мой голос снова звучал странно, как в кабинете доктора Ларсона.

Она взяла мою ладонь в свои и слегка сжала.

— Почему бы тебе не попробовать рассказать мне?

— Нас не только мать мучила. Она начала выпускать нас из комнаты только для того, чтобы другие люди могли с нами делать всякое.

— Ты имеешь в виду дорогих друзей?

— Господи, так ты знаешь? Откуда?

— Эмили рассказала.

Когда Эмили это сделала? Мне она ничего не говорила. Почему она скрыла это от меня?

— Фигасе. – Других слов у меня не нашлось.

— Мы с самого начала знали, что вы подвергались насилию, – это было указано в медицинском освидетельствовании. Но мы не знали, кто это с вами делал. Боб и Далила считали, что ваша мать, но я подозревала, что участвовали и другие. Они считали, что не имеет значения, кто это был, и я уважала их мнение. Никогда не настаивала.

— И когда Эмили рассказала тебе?

— Помнишь, когда вы пришли ко мне вдвоем после того, как выяснилось, что Эмили себя режет?

Я кивнула.

— Мы на этом с Эмили не закончили. Она стала ходить ко мне, когда вы перешли в девятый класс, и ходила еще несколько лет. Это продолжалось до самой ее смерти. – Глаза Лизы наполнились слезами.

Я чувствовала, что меня предали – а как иначе? Почему Эмили не говорила мне, что ходит к Лизе? Почему держала это в секрете? Меня охватил гнев.

— Ты, кажется, расстроена, – заметила Лиза.

— Да, расстроена.

Мне не хотелось злиться, но я не могла ничего с собой поделать. Эмили выдала нашу единственную общую тайну, а я никогда ее не выдавала.