Книга Фантомные боли, страница 96 – Люсинда Берри

Роза больше ничего не спрашивала, просто молча обнимала меня.

— Извини, – пробормотала я.

— Извини? Это еще за что?

— Совсем расклеилась.

— Ха, можно подумать, ты одна здесь такая.

Я подняла голову. Шелли и Тоби по-прежнему пялились на меня, перешептываясь. Их деланая озабоченность сменилась подростковой обидой, словно я их как-то оскорбила. Роза тоже заметила их и ответила ледяным взглядом. Они даже не стали притворяться, что смутились. Таких смутишь.

— Хочешь хорошую новость? Не депрессивную, для разнообразия? – спросила Роза.

— Конечно.

— Ты не поверишь. Я и сама до сих пор поверить не могу, – объявила она. – Меня выписывают.

Она расплылась в широкой улыбке, глаза радостно заблестели.

— Ты серьезно?

— Помнишь, я говорила тебе вчера про встречу с командой? Она была как раз про это. Утром заявилась моя мамаша, вся, конечно, такая недовольная, потому что пришлось пропустить суд, или еще что, но неважно, плевать. Доктор Хаймер и Марк тоже были. Они пустились объяснять: дескать, команда считает, что меня выписывать еще рано, но страховка не покрывает дальнейшее пребывание в больнице. – Роза все так же широко улыбалась. – Команда хочет послать меня в санаторий для людей с расстройствами пищевого поведения, но за это придется платить маме, а это такое пафосное заведение, жутко дорогое. И что думаешь? Моя мамаша отказалась, мол, надоело ей платить за все эти лечебницы, от которых никакого толку.

— И что ты будешь делать? – спросила я.

— О, дальше еще лучше. Буду жить в отдельной квартире. Мама не хочет, чтобы я вернулась к ней. Ее достало постоянно волноваться, так что она снимет мне квартиру. Буду жить одна. Вот круто!

Я невольно вспомнила наши с Розой разговоры, ее жалобы, что матери вечно нет дома и приходится сидеть одной и как она ненавидит одиночество. Роза столько раз повторяла, что терпеть этого не может. Но, видимо, жить одной все же лучше, чем торчать здесь.

— Наверное, это займет еще какое-то время. Нужно оформить кучу бумаг, а маме еще надо найти мне квартиру, но я уже начну собирать вещи. Хочешь помочь? Отвлечешься немного от мрачных мыслей.

Я кивнула, боясь, что если заговорю, то снова расплачусь. Что я буду здесь делать без нее? Увидимся ли мы когда-нибудь снова?

— Эй, Полли, – крикнула Роза, повернувшись к сестринскому посту. – Можешь пойти с нами ко мне в комнату? Ну пожалуйста!

Полли проводила нас в комнату и уселась с книгой перед дверью. Я никогда еще не была у Розы. Всю стену занимал большущий коллаж – она, наверное, потратила на него несколько часов, – состоявший из фотографий тощих, как палки, супермоделей вперемешку с мрачными, депрессивными стихами. Я плюхнулась на кровать, а Роза набросилась на коллаж и стала срывать вырезки, комкать их в шарики и швырять в мусорное ведро.

— Не собираюсь это брать с собой. Не хочу никаких воспоминаний об этой больнице. – Она оторвала очередной кусок бумаги. – В смысле, тебя-то я не забуду. Еще поговорим. Я тебе позвоню. Мне ли не знать, когда тебя можно застать. Будешь рассказывать о том, что стряслось за день.

Я улыбнулась ей, и мне вдруг стало неловко.

— Мне будет тебя не хватать. Как ты думаешь, когда тебя выпустят?

— Не знаю. Надеюсь, через несколько дней.

Мне хотелось порадоваться за нее, но не получалось. Я бы предпочла, чтобы она осталась здесь, со мной.