Книга Фантомные боли, страница 93 – Люсинда Берри

К стыду своему, мне действительно этого хотелось. Встреча с Томасом напомнила мне, почему я начала понемногу отдаляться от Эмили. Приятно было сблизиться с кем-то, кто отвечает взаимностью, – я уже не могла вспомнить, когда она исчезла из наших с Эмили отношений, но точно много больше двух лет назад. Я потеряла ее еще в подростковом возрасте. Она вся отдалась своей боли, и мне так и не удалось вернуть ее целиком. Долгое время мне приходилось довольствоваться остатками, краткими моментами ее прежней. Перед тем как меня увезли в больницу, я начала верить, что сумею оторваться от нее и начать жить своей жизнью. Мне хотелось вернуть это чувство и не терзаться при этом виной.

Меня мотивировали к этому не только чувства к Томасу и желание вернуть то, что у нас было. Роза стала моей первой настоящей подругой помимо Эмили, и мне нравилось с ней общаться. У меня появилась надежда, что не только Эмили, но и другие люди смогут полюбить меня и захотят находиться со мной рядом, какой бы ненормальной я ни была. Мы с Розой постоянно смеялись и шутили, и это было просто здорово. Для разнообразия. Я ведь сохраняла серьезность двадцать четыре на семь. Поддержка Эмили лежала на мне тяжелым грузом, бросая тень на все, что я делала. Так было всегда. Что, если сбросить этот груз? Что, если Лиза и Далила с самого начала были правы, советуя мне отпустить ее и жить дальше?

И я вовсе не одна такая. Другим двойняшкам удалось то, что мне еще предстояло. Они пережили все то же самое и каким-то образом справились, научились жить одной половинкой. Но если получилось у них, то, может, и у меня есть шанс?

— Я хочу выздороветь.

Было приятно произнести это вслух. Наконец отпустить горе и начать процесс восстановления.

— Процесс выздоровления будет сложным – сложнее всего, с чем вы до сих пор сталкивались в жизни. Сейчас нам очень важно докопаться до корня диссоциации. А она начинается с травмы, поэтому мы должны вернуться к самому началу. Вы смогли изолироваться от смерти Эмили и создать альтернативную реальность именно потому, что умеете изолировать боль. Я уверен, что вы владели этим методом – отделяться от болезненных ощущений – еще до смерти Эмили. Скорее всего, начиная с раннего детства. Нам надо вернуться в прошлое и найти те моменты, когда вы отключались от реальности, чтобы жить дальше.

Опять он меня запутал. Как всегда.

— Я не понимаю.

— Диссоциация – это защитный механизм. Вы научились отключаться от реальности в детстве из-за того, что вам пришлось перенести. И будете отключаться и дальше, если мы не вернемся в ваше детство и не разберем пережитую вами травму. Нужно восстановить связь с реальностью, которую вы разорвали много лет назад.

— А это обязательно?

Он кивнул.

— Это очень важно. Давайте начнем с малого. Вы подвергались сексуализированному насилию в детстве?

Ничего себе – с малого. Вот еще. Зачем это нужно – говорить о том, что происходило, когда мы жили с матерью? Это не имеет никакого отношения к сегодняшнему дню. Я покачала головой.

— Пора поговорить о том, что с вами происходило в детстве. Вам больше ничего не угрожает.

Мне хотелось вернуться к беседе об Эмили. Я была готова говорить о чем угодно, но только не об этом. Все равно о чем. Я замерла, мысли парализовало.