Книга Фантомные боли, страница 90 – Люсинда Берри

— Я сумасшедшая. Ты должен это знать.

Он и так уже от меня натерпелся, хватит с него.

— Никакая ты не сумасшедшая.

— Нет, сумасшедшая. Ты даже не представляешь. Эмили действительно уже два года как умерла, а я не просто воображала, что она еще жива – я изображала ее. – У меня дрогнул голос. – Я изрезала себе ноги. Если не веришь, можешь посмотреть. Покажу тебе в четверг. Тогда поймешь, почему никогда не видел меня голой.

Он молча дышал в трубку.

— Я видел, – пробормотал он.

— Что ты сказал? – переспросила я.

Он кашлянул.

— Я сказал, что видел тебя голой.

— А? Когда? О чем ты говоришь?

— Значит, ты правда не помнишь?

— Нет, не помню. О чем это ты?

— Я знаю, ты не помнишь, что у нас случился секс. Ты сама говорила, что не помнишь, но я думал, может, просто стесняешься и делаешь вид, что ничего не было. И, честно говоря, я чувствовал себя виноватым, мне казалось проще забыть обо всем и подыгрывать тебе. Но меня не оставляло ощущение, что ты и правда ничего не помнишь.

Я действительно ничего не помнила. Как я могла такое забыть?

— Так я не девственница, – произнесла я вслух. Невозможно поверить, что это действительно произошло.

— Ну, вообще-то все еще да. В смысле, мы пытались… но, гм… в общем, у нас, гм… не получилось.

Что значит не получилось?

— И когда мы этим занимались? Или пытались? Неважно. Когда это произошло?

— В тот первый раз, когда ты осталась на ночь.

— Я оставалась на ночь?

Я никогда не оставалась нигде ночевать. Ни единого разу. Слишком боялась оставить Эмили одну дома – мало ли что она сотворит, пока меня нет.

— Ты не помнишь, как пробралась в общежитие?

— Нет.

Он рассказал, что мы решили провести ночь вдвоем, когда его сосед по комнате уехал к родителям на длинные выходные в Президентский день. Многие другие студенты тоже тайком приводили своих подруг на ночь и потому разработали целый план, как девушке потихоньку проникнуть в общежитие. Парни по очереди разыгрывали представления перед камерами у входной двери – прыгали за мячом или падали на стену, чтобы перекрыть обзор. У нас все прекрасно получилось, и я незаметно прошла внутрь. Потом мы увлеклись, и дело дошло до секса. Я попросила Томаса повторить рассказ, но все равно не могла ничего припомнить.

— Надо все рассказать Лизе.

— Когда ты с ней разговаривала? – спросил Томас.

— Вчера, после того как увидела свои ноги, я просто охренела, не могла заснуть. Мне надо было с кем-то поговорить, но ты же общался с доктором Ларсоном – с этим говорить невозможно. К тому же он ничего не знает ни обо мне, ни об Эмили. Гораздо проще говорить с кем-то, кто ее знал. Утром позвонила Лизе в кабинет, а вечером она пришла сюда. Принесла старую куклу, которую я любила держать на терапии еще маленькой. – Лиза оставила мне Аннабель, не забыла даже ее щетку для волос. Я бы носила ее с собой, но боялась насмешек Шелли и Тоби. – Я рассказала ей про ноги.

— Можно тебя кое о чем спросить?

— Конечно.

Сердце гулко забилось.

— Твои ноги. Ты что, раньше на них не смотрела?

В его голосе слышалось недоверие, но я не обиделась. На его месте я бы тоже не поверила. Это казалось невозможным. Я и сама не понимала, как так вышло. Днем то и дело уходила в туалет и смотрела на ноги, чтобы убедиться, что не ошиблась. Я подтвердила, что обманывала себя, с десяток раз.