Книга Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон!, страница 94 – Милена Вин

Как же я жажду возненавидеть его за те слова, отдалиться и забыть. Но не могу.

Не могу, потому что иное чувство оказалось гораздо сильнее глухой ненависти.

Словно почувствовав, что я расслабилась, пусть и против своей воли, генерал отпустил мои руки, позволяя им лечь на плечи.

Большое, твердое тело продолжало вжимать меня в стену, воздух сгорал в легких, и когда его практически не осталось, мужчина наконец-то оторвался от губ. Подарив возможность отдышаться, он и сам задышал шумно и часто.

— Забываешься, госпожа, — выдохнул тяжело.

Наши лица находились в такой волнующей близости друг от друга, что мне приходилось прикладывать невероятные усилия, чтобы не напасть на него с голодными поцелуями. Остатки возмущения плескались в душе, и это было единственным, что удерживало от безрассудства.

— И я тоже забываюсь, — признался, нервно сглотнув. — Сказал тогда не подумав. Нагрубил, и очень жалею об этом. Те слова… Они были ложью, Кейт.

— Но ты сказал правду, — шепнула, не находя сил избежать пленительного взгляда обжигающих огнем глаз. Дыхание восстанавливалось с трудом, оттого из горла вырывались какие-то жалкие звуки, но мне было все равно. Ситуация больше не располагала к тому, чтобы громко возмущаться и спорить. — Наша сделка не предусматривает любви.

— Да, ее нет в условиях, — согласился тотчас, твердостью тона вынудив мое сердце трусливо сжаться. — Но это не помешало мне пасть перед чувствами к тебе.

— Всего лишь страсть. Не любовь.

Мои губы сами по себе растянулись в горькой усмешке, но та не задержалась на лице, улетучилась, как только я заметила опасный блеск в синих глазах. Дракон посмотрел на меня недовольно и мрачно, одним взглядом пуская мурашки вдоль плеч, скрытых за тонким шелком халата.

— Я прожил достаточно долго, чтобы уловить разницу между этими чувствами. Будь это обычным влечением, я бы ни о чем не жалел. Не пытался бы сейчас все тебе объяснить и не просил бы прощения. — Его ладони взметнулись к моему лицу, обхватили так, будто на уста с минуты на минуту должен обрушиться поцелуй. Но он медлил. Смотрел пронзительно и тепло, с нежностью поглаживая щеки. — Будь это страстью, я не думал бы о твоих глазах и улыбке круглыми сутками, а представлял лишь нашу близость. Мне не было бы больно оттого, что больно тебе.

Я почти не дышала, слушая его так внимательно, как, наверное, никогда не слушала.

Речи были сладкие и мягкие, могли быть и обманчивыми, но, невзирая на ничтожный риск оказаться обманутой, я им верила. Глупо, наивно, но верила.

Потому что еще никогда не видела столько искренности, плещущейся в глазах собеседника.

— Это чувство только зарождается, но я сделаю все, чтобы оно никогда не исчезло. Я буду любить тебя вечно, даже если ты предпочтешь любить меня лишь миг.

Сердце, забыв об осторожности, вдруг заметалось со страшной силой, стремясь вылететь за пределы клетки. Ноги дрогнули, и я бы легко свалилась, обласканная серьезным признанием, если бы на меня не давило массивное тело, которое я не смогла бы сдвинуть при всем желании.

Но такого желания на горизонте и не виднелось.

Нет… Мне нравилось чувствовать грудью его торс, пусть и скрытый за кителем, а кожей бедер — жар, исходящий от мощных ног. Нравилось ощущение его твердости, уткнувшейся мне в низ живота…