Книга Не нищая жена, страница 120 – Денни Смит

Следовало отдать ее горничной, этой молоденькой, пугливой, как олененок, девочке, должное. Он сомневался в ее умениях с первого же дня, как появился в поместье. Даже думал намекнуть жене найти кого-то более толкового. И как выходит — напрасно.

За три четверти часа ей удалось совершить настоящее чудо. Она чуть подкрасила хозяйку. Бледность, придававшая ей изможденный, болезненный вид в тот момент, когда он ее оставил, ушла, уступив место легкому, нежному румянцу на щеках. Полноватые губы, подкрашенные нежной краской цвета кармина, казались мягкими и выразительными. Огромные синие глаза были чуть подведены черным. Все вместе составляло образ не вульгарный, как это иногда бывает, а чрезвычайно притягательной.

На смену неуместному сегодня простоватому пучку пришла элегантная, но не вычурная прическа: часть иссиня-черных волос была заплетена в косы и затейливо уложена у висков. На голове красовалась шляпка-капор, отделанная молочно-белым кружевом и украшенная голубыми и бледно-желтыми лентами, прямо как васильки и лютики на ее платье.

Особенное удовольствие ему доставило, когда он увидел свой давний подарок — маленькие, изящные жемчужные сережки, которые он подарил ей еще в Лондоне, удивительно точно перекликающиеся с его булавкой, как будто они были созданы в пару друг другу. Он-то думал, она давным-давно от них избавилась.

Его взгляд скользнул вниз, к ее рукам. На левой руке, на безымянном пальце, прямо поверх белого атласа красовалось обручальное кольцо, которое она не стала прятать под тонкой перчаткой.

Можно было бы поступить, как прежде. Сделав вид, что поправляет манжет, начисто проигнорировать ее старания, и молча дождаться, когда Эмили спустится вниз. Или пойти иным путем и сказать что-то насмешливое, пряча за сарказмом смущение. Признаться, он делал так всегда. Но ведь пришло время взрослеть, не так ли? Хотя бы попытаться повзрослеть.

Эмили все еще стояла наверху, не двигаясь. Она была похожа на прекрасную, но пугливую птицу, готовую в любой момент сорваться с места и скрыться. Она стояла прямо, гордо, как и полагается будущей маркизе, но он-то видел, что в каждом жесте сквозит нерешительность — в том, как она почти незаметно переминается с ноги на ногу, в том, как чуть наклоняет голову, даже в том, как касается перил. Джозеф боялся, что ее хрупкая отвага вот-вот иссякнет.

Он быстро взбежал по ступеням наверх, остановившись на шаг ниже, чтобы заглянуть ей в лицо. Теперь ему было хорошо видно, как дрожат ресницы и чуть подкрашенные умелой рукой нежные губы.

Внезапная волна благодарности, острая и неожиданная, стерла последние остатки раздражения. Он понял, каких невероятных душевных сил стоило ей это преображение. Для любой другой светской дамы это был бы лишь утренний туалет. Для Эмили, для его застенчивой, вечно сомневающейся в своей привлекательности жены, это был подвиг.

Она могла уверенно вести дела, общаться с арендаторами, безупречно вести дом, спорить с ним, но так и не избавилась от ощущения, что дурнушка. И потому нет вовсе ничего удивительного, что первый же проявивший к ней внимание мужчина, смог с такой легкостью заинтересовать ее. Особенно, если учесть, что сам он — Джозеф — выкинул ее из своей жизни. Конечно, это было совсем не так, он часто вспоминал о ней, но Эмили, конечно же, это было не известно.