Книга Не нищая жена, страница 190 – Денни Смит

— И что, много овец потеряли?

— Одну. Потом через три дня — еще две. — Холт говорил глухо, не оборачиваясь. — Мы думали, зверь. Обходили лес, искали следы — ничего. Ну, думаем, повезло, ушел. А вчера вечером, перед самым закатом, пастухи увидели...

Он замолчал, вглядываясь в лес. Джозеф ждал.

— Ну? Что увидели пастухи? — с нетерпением спросил Джозеф, когда молчание затянулось.

Холт обернулся. Взгляд у него был странный — не испуганный, нет, скорее недоверчивый, словно он сам не верил тому, что собирался сказать.

— Тень, сэр. Там, где пастбище заканчивается, а лес начинается. Стояла и смотрела. А когда окликнули — исчезла. Не убежала, не спряталась — просто... как будто растаяла.

Джозеф хотел сказать, что в лесу легко спрятаться, что темнота и страх творят с людьми странные вещи. Но, глядя в это осунувшееся, серьезное лицо, промолчал.

— И вы решили, что это не волки?

— Конечно, не волки, сэр. Волки оставляют следы. А после того, как мы нашли ограду — тем паче поняли, что это не волки.

— Ограду?

— Сегодня утром, сэр. Сами увидите. Я не сумею объяснить.

— И кто же, по-вашему, перерезал овец?

— Не знаю, сэр. — Холт обернулся, и в его глазах Джозеф увидел то, от чего внутри похолодело. Не страх и не паника, растерянность человека, который столкнулся с чем-то, чему у него нет объяснения. — Я живу здесь тридцать лет. Видел лис, волков, медведей не видел — нет их тут — но знаю, как выглядят их следы. А того, что происходит сейчас, никогда раньше не было. Пастухи Бога поминают. И я, грешным делом, тоже начал.

— Чертовщина, значит? — Джозеф усмехнулся, но вышло невесело.

— Чертовщина, сэр, — подтвердил Холт и сплюнул под ноги лошади. — Самому тошно, а слова не подберешь другого.

— И что же вы хотите от меня?

Холт посмотрел на него долгим взглядом.

— Чтоб вы посмотрели, сэр. Я в нечистую силу не верю и никогда не верил. Да только не могу взять в толк, кто же это тогда. Что за зверь себя так ведет?

— Я не следопыт, — напомнил ему Джозеф резче, чем хотел бы.

Может статься, что его приезд сюда окажется вовсе бесполезным.

— Не хотелось мне шум поднимать. Тем более без вас. Да и вы человек пришлый, нездешний, городской. И в сказки не верите, — пожал плечами старик, нимало не раздосадованный тоном лендлорда, — Может, увидите то, чего не видим мы. А если нет... — он развел руками. — Тогда уж и не знаю. Может, мистера Дава позвать.

— Викария? — Джозеф поднял бровь, пытаясь понять, говорит ли старик серьезно или просто отчаялся настолько, что готов хвататься за любую соломинку. — Вы серьезно, Холт?

— А что, сэр? — старик дернул плечом, и в этом жесте не было ни капли насмешки. Только усталость и растерянность. — Я не знаю, кто это делает. И чем больше думаю, тем меньше понимаю. Пастухи все как один утверждают: нечистая сила. Они люди простые, темные, но зря болтать не станут. Если уж они говорят, что видели тень, которая исчезла, значит, было там что-то.

Джозеф хотел было возразить. Сказать, что нечистой силы не бывает, что всему есть разумное объяснение, что пастухи могли обознаться со страху. Но, глядя в это осунувшееся, серьезное лицо, понял: спорить бесполезно. И, возможно, Холт действительно был не так уж и не прав, решив сначала вызвать его.

Они продолжили путь. Лес здесь становился гуще, тропа опять сузилась. Холт больше не заговаривал, только поглядывал по сторонам да покрепче сжимал ружье. Джозеф ехал следом и думал.