Книга Не нищая жена, страница 191 – Денни Смит

Пастухи ждали у пролома в ограде. Их было трое — молодые парни, крепкие, сильные, с кожей, загрубелой от ветра и солнца, не из пугливых. Такие в драке за себя постоят и чужого не испугаются, дадут отпор волку или собаке. Но при приближении Джозефа они сбились в кучу, как ягнята, и смотрели на него с такой надеждой, словно только он мог их спасти.

Джозефу стало не по себе. От чего спасти? Что за странную тень они видели вчера?

Один из них, самый молодой, не отрывал взгляда от леса. Глаза у него были круглые, белые, осоловелые от ужаса. Другой сжимал в руках топор — стиснул так, что костяшки побелели, хотя оружие это было совершенно бесполезно против того, кого они боялись. Третий просто стоял, вцепившись в изгородь, и смотрел в одну точку невидящими глазами. В руках он машинально зажал ружье.

— Ну, показывайте, — скомандовал Джозеф, стремясь придать голосу уверенность, которая стала его покидать. Уж слишком странно было видеть, как трое здоровенных парней и старик Холт в придачу, который и сам был далеко не робкого десятка, с суеверным ужасом таращатся в чащу, словно ожидая увидеть там само исчадие ада.

Пастухи не тронулись с места. Тогда Холт, вздохнув, спешился и пошел вперед сам, жестом приглашая Джозефа следовать за ним.

Пролом в ограде был такой, что его мороз продрал по коже.

Доски не были выбиты изнутри или снаружи. Они были словно раздавлены. Несколько толстых, в руку толщиной, треснули посередине, как спички. Другие вылетели вместе с креплениями — железными скобами, вбитыми в столбы на добрых четыре дюйма. Скобы были вырваны с мясом, столбы расщеплены в щепки.

Джозеф провел рукой по краю обломка. Дерево было сырым, тяжелым, но слом — свежий, белый, без следов гнили. Он попытался представить силу, которая могла это сделать. Не смог. Такую доску невозможно проломить с наскока. Ее надо долбить, бить снова и снова, и даже тогда не факт, что получится.

От увиденного его самого на мгновение захватил тот самый липкий, иррациональный ужас, который, видимо, уже несколько дней жил в этих людях. Все выглядело так, будто кто-то огромный и очень сильный — нечеловечески сильный — проломил изгородь одним мощным ударом, чтобы проникнуть на пастбище и добраться до овец.

На мгновение ему самому захотелось посмотреть на лес — туда, куда то и дело поглядывал перепуганный парень. Туда, откуда, по их словам, пришла эта напасть. Но усилием воли он подавил глупый импульс.

Даже не думай. Он не имеет права проявить слабость, а тем более страх. Не здесь, не сейчас, не с этими людьми.

Джозеф с досадой подумал, что стоит ему провести в обществе старика и его пастухов еще час — и он, пожалуй, действительно поверит в какую угодно чертовщину. В фей, в эльфов и прочих духов. И сам будет вот так же трястись, сжимать в руке совершенно бесполезный топор и вглядываться в темноту между деревьями.

Словно вторя его мыслям за спиной раздался сдавленный шепот:

— Это лесной дух, — голос дрожал, срываясь на истеричные нотки. — Это дух, сэр. Не человек. Мы все пропадем.

Джозеф обернулся. Пастух с топором смотрел на него безумными глазами. Губы его тряслись, пальцы, сжимающие топорище, ходили ходуном. Еще минута — и он сорвется в панику, побежит прочь, увлекая за собой остальных. Страх как заразная болезнь.