Книга Не нищая жена, страница 24 – Денни Смит

— Как хорошо, дружище, — его голос стал бархатистым, как у кошки, готовящейся к прыжку, — что вы завели речь о достоинстве. Скажите, а много ли чести в том, чтобы состояние, собиравшееся поколениями, проигрывать за карточным столом? Или в том, чтобы портной, пошивший фрак, годами ждал оплаты, потому что джентльмен спустил фамильное серебро в борделе?

Лицо его собеседника начало темнеть от зарождающегося гнева, а в глазах просыпалась ярость.

— Да как вы смеете…

— Да полно вам, не нервничайте так, — Джозеф панибратски, как еще минуту назад собеседник, похлопал того по руке, — Уж мы то с вами благоразумные люди и понимаем, что так себя ведут лишь беспечные глупцы. Уж мы-то знаем, что люди из канавы творят будущее, развивают прогресс. Без них не было бы ни этих роскошных домов, — он широким жестом обвел пространство вокруг, — ни тепла в очагах, ни этой великолепной сорочке на вас, пошитой без сомнения какой-нибудь нищей белошвейкой. Без угля этот великолепный особняк превратился бы в холодную, убогую лачугу.

Он наклонился чуть ближе, и его шепот стал ядовито-сладостным.

— А потому советую вам завести знакомства среди выходцев из трущоб. Кто знает, возможно, через годы вы будете с гордостью вспоминать, что вам выпала честь... — Джозеф сделал театральную паузу и снова улыбнулся, — быть удостоенным вниманием одного из них, — закончил он, и в его глазах вспыхнули веселые искорки, будто он наблюдал за забавной зверушкой.

Молодой аристократ застыл в оцепенении. По его лицу волнами прокатывались краска гнева и мертвенная бледность унижения. Рука, что минуту назад так панибратски похлопывала Джозефа по рукаву, судорожно сжалась в кулак.

— Вы... вы... — он задыхался, не сумев подобрать слова, чтоб остроумно ответить наглецу и сейчас больше всего напоминал напыщенного юнца, кем в сущности и являлся.

Вся его светскость и напускное высокомерие улетучились. Получив отпор от того, кого менее всего считал способным на это, он не мог найти способ выйти из сложившейся ситуации изящно. Но больней всего ударило по самолюбию, что его затруднения не укрылись от Джозева, которыйй сложил руки на груди и даже не пытался скрыть своего торжества перед поверженным противником.

— Я? — мягко подсказал он, чуть наклонив голову в бок. — Я лишь ответил на ваш искренний интерес взаимностью. Ведь так поступают добрые приятели, не так ли? — ласковый, дружелюбный тон затягивал шею аристократа шелковой удавкой, — Вы, я вижу, уже последовали моему совету о пользе знакомств с выходцами из трущоб. Похвальная расторопность. Знаете, — он сделал вид, что задумался, и надменно улыбнулся, — не каждый мой служащий столь быстр при выполнении своих обязанностей. Дайте знать, если вам понадобится работа.

Джозеф выпрямился, его лицо вновь стало бесстрастным и холодным. Улыбка сползла, оставив хищный оскал.

— А теперь, если вы меня извините, — он слегка кивнул. Едва заметный жест, полный презрительной вежливости, — мне необходимо засвидетельствовать свое почтение хозяйке этого вечера. Негоже забывать о приличиях. Надо же уметь сохранять достоинство. — Последние слова прозвучали как пощечина. — Прекрасного вечера, дружище.

Не сумев сдержаться, он напоследок похлопал своего визави по плечу.